Они величественно развернулись, чтобы продемонстрировать себя всем слоям публики. Им помогали ланисты, все в струящихся белых одеждах с узкими цветными косами, перекинутыми через плечо, и с длинными посохами в руках. Среди них я заметил Сатурнино, шествующего под рев местных зрителей. Прибыли ещё помощники, несущие подносы с большими сумками, полными увесистых денежных призов. Рабы, подметавшие и выравнивавшие арену, попытались неуклюже двинуться гусиным шагом, выстроившись в шеренгу.
С инструментами, перекинутыми через плечо, словно церемониальные копья, другие вели коней, предназначенных для верховой битвы, с аккуратно расчесанными гривами и сбруей, сверкающей эмалированными дисками. Наконец, появилась призрачная фигура, изображавшая Радаманта, мистического судью подземного мира, облачённого в облегающую, мрачную мантию, длинные, мягкие сапоги и зловещую птичью маску. За ним следовал его бессердечный спутник, Гермес Психопомп, чёрный посланник с раскалённым змеевидным кадуцеем – клеймом, которым он подстрекал павших, чтобы узнать, действительно ли они мертвы, просто потеряли сознание или притворяются мертвыми.
Сбившись у входа с группой сотрудников амфитеатра, мы с Джастином наблюдали за Рутилием, наблюдавшим за жеребьёвкой пар. Ему предстояло встретиться с самыми опытными бойцами, но условия поединков всё равно нужно было корректировать в зависимости от уровня соперника; такова была практика того времени. Некоторые пары пользовались большой популярностью и вызывали восторженные возгласы, другие же вызывали оглушительные крики. Наконец, программа была утверждена, и оружие, которое будет использовано, было официально представлено президенту. Рутилий не спеша осматривал мечи. Это ещё больше подняло боевой дух публики, поскольку показало, что этот человек знает своё дело. Рутилий даже отверг несколько из них, предварительно проверив остроту.
Пока шли эти формальности, бойцы продолжали свои выступления на арене. Разминка состояла из упражнений для мышц, сопровождавшихся многочисленными хрюканьем и приседаниями, а также демонстрацией баланса и трюков с копьём. Несколько бойцов высоко подбрасывали щиты и ловили их эффектными жестами. Все они делали широкие жесты, имитируя финты и контратаки учебным оружием, некоторые были глубоко сосредоточены, другие же имитировали нападения друг на друга, разыгрывая реальное или воображаемое соперничество. Несколько эгоистичных болельщиков из толпы выскочили на арену и присоединились к ним, жаждая почувствовать свою значимость.
После одобрения оружия помощники вынесли его из президентской ложи для раздачи. Разминка закончилась. Снова зазвучали трубы. Процессия перестроилась, и все, кто не участвовал в первом раунде, разошлись. Гладиаторы дали
Они еще раз обошли весь эллипс и на этот раз оглушили президента традиционным кличем: «Идущие на смерть приветствуют тебя!»
Рутилио поприветствовал их. Он выглядел усталым.
Большинство гладиаторов снова вышли через главный вход, и мы поспешно расступились. Это были крепкие мужчины с мощными руками, которых лучше было не трогать. За ними кто-то торжественно окликнул первую пару:
–Подойди ближе!
Ропот стих. Фракиец и мурмиллон в галльском шлеме с настороженными лицами начали кружить вокруг противника. Начался долгий день бойни среди профессионалов.
Мы с Жустино обернулись, всё ещё намереваясь вернуться на свои места. И тут мы увидели молодого человека, поспешно выбегающего из туннеля.
–Он сын Ганнона. Идибал.
Я вскочил, словно под действием пружины, и первым подошёл к нему и спросил, что случилось. Идибал, казалось, был в истерике.
«Это тётя Мирра! На неё напали...»
Сердце ёкнуло. Начинали происходить неприятные вещи.
«Покажи нам!» — приказал я ему. Мы с Жустино схватили его за руки и потащили к тому месту, где он нашёл свою раненую тётю.
LX
Мы отчаянно звали врача, но, осмотрев её, поняли, что Мирра смертельно ранена. Джастин взглянул на меня и сдержанно покачал головой.
Под предлогом освобождения места для медицинской бригады мы переместили Идибала на одну сторону туннеля.
–Что здесь делала твоя тетя?
Я не помнила, чтобы Мирра вставала со своего места. В последний раз я видела её с Эфрасией, и выглядела она как любая высокопоставленная матрона, вынужденная провести там день: в руке, унизанной кольцами, она держала связку фиников, а волосы, усыпанные шпильками и локонами, были повязаны большим белым шарфом.