Я вскочил и вытащил вторую клетку на свет.
–Кто-то попытался скрыть это весьма неуклюжим способом: вынес еще одну клетку, а ту, что с пятнами крови, оставил в самом конце.
– Правда? – спросил Буксо.
«Какая жалость!» — я показал ему кровь. «Ты видел её раньше?»
–Может быть. Это старое пятно.
«Это пятно не такое уж и старое, приятель. Похоже, его даже кто-то пытался отмыть, один из тех бесполезных людей, которых моя мама не хочет видеть моющими пол на кухне». Вода впиталась в деревянный пол клетки, но первоначальные брызги крови выглядели более тёмными и концентрированными. «Либо они не приложили много усилий, либо у них не было времени, чтобы сделать всё как следует».
– Ты думаешь, Леонидаса увезли в этой клетке, Фалько?
–Держу пари, что так.
–Это ужасно.
Я пристально посмотрела на него. Он казался очень грустным, хотя я не могла понять, было ли это горе по поводу потери любимого кота или же моё открытие и поворот вопроса вызвали у него неловкость.
«Они увели его, а потом принесли обратно мёртвым, Буксо. Меня удивляет, что кто-то мог вытащить его из клетки, и ты не услышал шума».
«Это загадка», — печально заметил смотритель.
Я продолжал допрашивать его взглядом.
«Я уверен, что он не издал ни звука, когда вернулся с пистолетом в руке, но тот, кто принёс тело, должно быть, был в ужасе. Я не понимаю, как они могли вернуть его, не издав ни звука».
«Я тоже не понимаю», — согласился Буксо. Наглая ложь.
«Я не думаю, что ты даже пытаешься», — он сделал вид, что не заметил моего опасного, серьёзного тона.
Я оставил тачку там, где она стояла. В этом мошенническом заведении любой мог поставить её обратно. В этот момент что-то привлекло моё внимание на внешней стене сарая.
Я поднял что-то похожее на сноп соломы. Меня удивило, что переплетённые пучки имели определённую форму.
– Он – соломенное чучело, или то, что от него осталось.
Грубое тело было изуродовано. Верёвки в верхней части ног всё ещё были на месте, но то, что образовывало плечи, было оторвано, вместе с головой и одной рукой. Половина соломы, покрывавшей тело, также отсутствовала и валялась на земле. Когда я поднял его, он полностью распался.
–Бедняга. Они его убили. Ты используешь их как приманку.
ИСТИННЫЙ?
— Да, на ринге, — сказал Буксо, все еще изображая ужасную скорбь.
– Вы их выбрасываете, чтобы привлечь внимание диких животных и свести их с ума, да?
–Да, Фалько.
Какое-то безумное существо уничтожило манекен, который я держал.
–А что эта реликвия здесь делает?
«Должно быть, старый», — ответил Буксо, пытаясь найти в его лице невинное выражение, которого я не видел.
Я огляделся. Всё было чисто и аккуратно. Это был двор, где вещи были расставлены, подсчитаны и инвентаризированы в обычном порядке.
Всё, что ломалось, заменялось или ремонтировалось. Соломенные чучела висели на гвоздях в потолке, в той же хижине, что и защитные шесты. Все чучела были отремонтированы и приведены в приемлемое состояние.
Я засунул две половины расчлененной фигуры под мышку и жестом подчеркнул важность изъятия улик.
– Вчера вечером в клетке Леонида было два момента, когда, должно быть, было много шума: когда его уводили, и когда приводили обратно. Ты утверждаешь, что ничего не слышал. Скажи мне, Буксо, где ты был прошлой ночью?
«В постели. Я был в постели», — повторил он. «Я был здесь и ничего не слышал».
Я был добрым римским гражданином. Даже если бы кто-нибудь бросил мне вызов со всей яростью, я бы не ударил другого гражданина, каким бы рабом он ни был.
IX
Когда мы вернулись на главную территорию, Буксо поспешно сосредоточился на работе, пока я в последний раз осматривал клетки. Он спрятался за четырьмя страусами, которые столпились вокруг него, поднимая лапы с подчеркнутой изяществом, свойственным всем птицам.
– Берегись, Фалько. Они умеют пинать сильно.
Пинать – не единственный их талант. Один из них облюбовал воротник моего халата и постоянно просовывал голову через плечо, чтобы его поклевать. Смотритель никак не контролировал этих надоедливых птиц, поэтому я отказался от поиска клеток, чего, безусловно, и хотел.
Я вернулся в офис с останками соломенного чучела под мышкой.
Анакрит разговаривал с Каллиопом. Они оба посмотрели на мой трофей, и я, не говоря ни слова, поставил его обломки на табурет.
–Послушай, Каллиоп, твоего льва вчера вечером вывели на прогулку, и вовсе не потому, что ветеринар рекомендовал ему подышать свежим воздухом.