Каллиопо наблюдала за ним, опираясь руками на перила. Он спустился по лестнице, пересёк двор и быстрым шагом направился к вольеру. Я заметил, что он несёт на плече свёрнутый плащ. Владельцу заведения пора было идти домой.
Мне лучше. Я думал, мне придётся там всю ночь мёрзнуть.
Он пробыл внутри несколько мгновений и вышел вместе с Буксо и ещё парой рабов. Каллиоп проводил их, и они побежали к казармам, надеясь, что гладиаторы оставили им что-нибудь перекусить. Каллиоп запер зверинец, а затем, в сопровождении Буксо, вернулся в кабинет, который тоже был заперт. Ланиста повесил на пояс увесистую связку ключей и, вместо того чтобы выйти через главный вход, как я и ожидал, преподнёс мне неприятный сюрприз: они с Буксо шли прямо ко мне.
Увидев его, я спрятался за постаментом и стал ждать того, что, как мне казалось, должно было стать неизбежным открытием. Позади меня была колоннада, впереди – ряд казарм, где спали мужчины, но если я отступлю в укрытие, они меня заметят. Избежать этой встречи было невозможно. Как только они доберутся до меня, я буду как девственница в руках торговца дынями. Я приготовился выйти и придумать любое разумное оправдание, чтобы объяснить, почему я всё ещё здесь. Однако их медленный шаг заставил меня передумать. Я прижался к шершавому постаменту и затаил дыхание.
Они дошли до меня; нас разделяла только статуя. Затем я услышал приглушённые шаги: кожаные сапоги по дереву, а не по глине; ещё металлический звук и тихий стук. Ещё два шага.
К моему удивлению, я услышал, как Каллиоп и Буксо уходят. Когда моё сердцебиение замедлилось, я осмелился выглянуть. Они стояли ко мне спиной и направлялись к портику. Затем я заметил большую карету, ожидавшую их снаружи, на Виа Портуэнсе. Каллиоп попрощался и ушёл. Буксо свистнул обратно в столовую.
Я оставался неподвижен, пока не пришел в себя. Я крадучись обошел статую, пока не оказался перед безмятежно взором Меркурия, в крылатых сандалиях и с неуместной для декабря наготой. Он смотрел на меня сверху вниз, пытаясь сделать вид, что не чувствует себя глупцом, выставляя себя напоказ воробьям, украшенный лавровым венком и цветами на дорожной шляпе. Перед статуей располагалась пара деревянных ступеней, по которым любой желающий мог подняться к богу, чтобы обновить свой лавровый венок.
Я молча спустился по ступеням. Я прошептал извинения, и, как я и подозревал, какой-то извращенец вбил ему в голову гвоздь, за левым ухом. Вот так обращаться с человеком, особенно с посланником богов. На гвозде висел единственный ключ. Я оставил его там. Я только что обнаружил, где хранится запасной ключ на случай чрезвычайной ситуации, хотя, наверное, об этом знал весь Рим.
Я поступил так же, как Каллиоп: вернулся домой, но, в отличие от него, заработок мой был скромным. У меня не было экипажа, чтобы забрать меня.
Я пошёл обратно: для информаторов это идеальный образ мышления.
Особенно среди наших коллег-женщин и на наших ужинах.
XI
Моя квартира была полна народу. Большинство приходили, чтобы меня беспокоить, но долг доброго римлянина – быть дома, доступным для тех, кто приходит льстить ему. Естественно, я хотел, чтобы моя дочь выросла, ценя общественные устои, царившие в нашем великом городе со времён Республики. В любом случае, поскольку Юлии Юниле едва исполнилось семь месяцев, её единственным интересом в данный момент было проверить своё мастерство ползания, выскочив на лестничную площадку со всех ног и прыгнув на улицу тремя метрами ниже. Мне удалось подхватить её в тот момент, когда она достигла края, я позволил себе очароваться её внезапной, лучезарной улыбкой узнавания и вернулся в дом, чтобы сообщить остальным присутствующим, что они могут идти.
Как обычно, это оказалось бесполезным.
Моя сестра Майя, которая была в хороших отношениях с Еленой, пришла в гости. Когда я вошёл в квартиру, она громко хрюкнула, схватила плащ и прошла мимо меня к двери. Выражение её лица ясно говорило о том, что мой приход испортил радостную атмосферу. У Майи была семья, а значит, ей нужно было чем-то заняться. Она мне очень нравилась, и она обычно умела делать вид, что терпит меня. Когда она подошла ко мне, я заметил позади неё маленькую угрюмую фигурку, закутанную в пять слоёв длинного шерстяного одеяния. Она смотрела на меня так, как сама Медуза смотрела на прохожих, прежде чем превратить их в камень. Это была наша мать. Мне показалось, что её сопровождал Анакрит.