–Сегодня вечером ты не сможешь пойти куда-нибудь поужинать.
-Я должен идти.
Ведя себя под простыней как послушный пациент, я рассказала Елене о мертвом страусе и священных гусях.
«Это ужасно! Представьте себе, какой бы поднялся шум, если бы отравленными оказались гуси. Марко, если Веспасиану сейчас чего-то и не нужно, так это чтобы дурное предзнаменование взбудоражило воображение людей».
Насколько я слышал, сам Веспасиан был весьма суеверен. Это было связано с тем, что он родился в сельской местности. Я выглянул и был вынужден продолжать дышать из-под брезента.
«Не волнуйтесь», — сказал я, кашляя, когда меня окутало ароматное тепло. «Я предупредил смотрителя гусей, чтобы он держал рот закрытым».
–Продолжайте дышать.
«Спасибо, дорогая!» — подумала я.
–Веспасиану не нужно знать.
«Но кто-то должен дать отпор Сатурнину, — решительно заявила Елена. — Он наверняка стоит за отравлением мешков с зерном, мстя за то, что Каллиоп выпустил леопарда».
–Убийство гусей Джуно не отвечает ничьим интересам.
«Это правда. Вот почему угроза нежелательного внимания со стороны императора может помочь успокоить ситуацию. Сегодня вечером я пойду на ужин к Сатурнину и предупрежу его».
– Либо мы уходим оба… либо мы разрываем наши отношения, – ответил я.
«Хорошо, но я выскажусь». «Всю мою жизнь женщины утверждали, что знают, что мне делать, а теперь Хелена вытворяет что-то подобное».
Я изо всех сил приспособилась к позе, в которой находилась, сгорбившись над раковиной. Впервые я была благодарна, что не я была главной. Я могла доверить Хелене говорить нужные слова и задавать нужные вопросы.
Мне стало скучно, я выглянул на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, и тут же захотелось снова спрятаться. К нам пришёл гость; Эсмаракто ждал меня, чтобы пообедать. Тот факт, что он дал мне достаточно времени поесть и отдохнуть, говорил о серьёзности его намерений.
– Здесь какой-то странный запах, не правда ли, Фалько?
Эсмаракт уже учуял запах гусиного помета, в котором вывалялся Нукс.
«Да, конечно. Здесь пахнет чем-то, от чего хозяину следовало бы позаботиться избавиться... или, может быть, это сам хозяин. Что тебе нужно, Эсмаракто? Пожалуйста, будь краток; я болен».
– Говорят, вы имеете отношение к открытию нового амфитеатра.
Я высморкался и промолчал.
Эсмаракто наклонился вперёд, желая расположить меня к себе. На этот раз я действительно почувствовал, что меня вот-вот вырвет.
–Интересно, есть ли хоть малейшая возможность, что ты отзовешься обо мне благосклонно, Фалько…
– Клянусь Олимпом! Я, должно быть, брежу.
– Нет, вы прекрасно слышали.
Я собирался ответить Эсмарактусу, что, по моему мнению, он мог бы прыгнуть в Тибр хоть в сапогах со свинцовой подошвой, но верность Лении взяла верх. Или, по крайней мере, желание избавиться от неё.
«С удовольствием». К счастью, мой голос звучал так, словно дрожал от боли в горле, а не от нежелания произносить такие добрые слова. «Давай заключим сделку, Эсмаракто. Подпишем договор о приданом, разведёмся с Леней, и посмотрим, что я смогу сделать. В остальном ты знаешь моё положение: как старый друг Лении, я обещал помочь ей уладить её дела. Если я сделаю для тебя больше, чем для неё, Ления никогда меня не простит».
«Сначала я увижу её в Аиде!» — разгневался Эсмаракт.
Я нарисую вам карту, показывающую, как найти реку Стикс. Решение за вами. Ваша компания едва ли попадает в список поставщиков для церемонии открытия. Ваша школа гладиаторов переживает не лучшие времена…
–Просто борись за расширение, Фалько!
«Тогда примите мои условия во внимание. Когда откроется амфитеатр, будут баснословные прибыли. Но человек должен руководствоваться своими принципами...»
Эсмарактус не узнал бы начала, даже если бы он ходил на шести ногах и кончик его носа чесался.
Я сунула голову под ткань и погрузилась в успокаивающий пар.
Я услышал рычание, но не стал выяснять, в чём дело. Ления скоро скажет мне, сделал ли этот человек что-нибудь полезное или нет.
В тот день ещё несколько гостей пытались нарушить мой покой, но к тому времени я уже лежал в постели; собака грел мне ноги, а дверь спальни была надёжно закрыта. Сквозь сон я едва слышал голос Елены, отсылающей незваных гостей. Мне показалось, что одним из них был Анакрит. Затем я услышал голос Гая, моего племянника, которого, без сомнения, подкупили, чтобы он присмотрел за Юлией в ту ночь, пока нас не будет. Ещё один голос, который я, как мне показалось, слышал и который я больше всего сожалел, что не смог услышать, принадлежал моему старому коллеге Петронию, которого Елена тоже отшила. Позже я узнал, что он принёс мне вина, своего любимого средства от морской болезни, как и от всего остального.