Правда в том, что многим убийцам удаётся избежать разоблачения.
Полагаю, самые доверчивые из вас все еще ждут, что я скажу, что мы с Анакритом вышли из дела, но потом, по чистой случайности, наткнулись на зацепку.
Нет, извините. Вернитесь к началу этой главы и перечитайте её.
XXXVI.
Здравствуйте, вы все еще ждете неожиданного поворота событий?
Ну, их не было. Это случается довольно часто. Вообще-то, так всегда и бывает.
XXXVII
Поскольку мы с Фалько не смогли выяснить, кто убил Румекса, мы вернулись к работе над переписью. Мы не из тех, кто зацикливается на чём-то. Я, Маркус Дидиус Фалько, бывший армейский разведчик, восемь лет проработал информатором – профессионалом. Даже мой напарник, который был немного глуповат, мог заметить, когда дело заходит в тупик. Мы были расстроены, но справились. В конце концов, нам нужно было зарабатывать на жизнь. Это всегда помогает сохранять рациональное мышление.
В конце декабря праздновались Сатурналии, первые в жизни моей дочери. Восьмимесячная Юлия Юнила была слишком мала, чтобы понимать, что происходит вокруг. Наша первенец не только не жаждал стать королевой на один день, но и едва ли обращал на это внимание, но мы с Еленой обманывали себя, готовя подарки, еду и развлечения. Юлия всё это переносила невозмутимо, и единственное, что она заметила, – это то, что её родители были совершенно безумны. Поскольку у нас не было рабов, мы хотели, чтобы Нукс играл роль рабыни, с которой мы обращались деспотически, но собака быстро поняла, что такое неповиновение.
Сатурнин и Каллиоп покинули Рим, воспользовавшись праздником. Когда спустя несколько недель ни один из них не осмелился вернуться, я провёл расследование и выяснил, что они оба отправились в Африку со своими жёнами. Говорили, что охотятся. Мы думали, что прячутся. Я спросил во дворце, можно ли нам отправиться за ними, но, как и ожидалось, поскольку в деле Румекса не было никаких улик против них, Веспасиан приказал нам сосредоточиться на переписи населения.
«Фу!» — пожаловался Анакрит, когда я ему рассказал.
Три-четыре месяца мы работали усерднее, чем когда-либо в жизни. Мы знали, что эти расследования – золотая жила. Перепись была запланирована на год, и было бы трудно продлить её дольше, если бы у нас не было многообещающих аудиторских проверок. Мы только что составили отчёт с имеющимися у нас доказательствами, и обвиняемому было велено раскошелиться. Это была работа, где одного подозрения было достаточно. Веспасиан хотел собрать налоги. Если наша жертва была важной персоной, лучше всего, чтобы она обосновала наши обвинения, но в цирковом мире «важность» была противоречивым термином. Поэтому мы предложили цифры, и цензоры представили...
Их требования были приняты, и почти никто из них не удосужился спросить, можно ли подать апелляцию. Более того, благосклонность, с которой они приняли наши выводы, заставила нас задуматься, что, возможно, мы недооценили масштабы мошенничества. Поэтому наша совесть была чиста.
Я получил письмо от Камилла Юстина, который прибыл в город Эа благодаря моим деньгам. После недолгих поисков он подтвердил, что у Каллиопа нет никакого «брата», но он владеет процветающим бизнесом по поставке животных и гладиаторов для местных игр, а также на экспорт. В Триполитании цирк пользовался огромной популярностью. Ужасно карфагенский. Религиозный обряд, заменивший человеческие жертвоприношения, в честь сурового пунического Сатурна, бога, с которым лучше не связываться.
Джустино предоставил нам достаточно информации о землях триполитанского ланисты, чтобы одним решительным ударом завысить наши оценки неуплаченных налогов. В обмен на эту помощь я отправил беглецу свой рисунок сильфия, но больше денег не дал. Если Джустино хотел подшутить над Киренаикой, никто не мог меня за это винить.
На следующий день после того, как я отправил письмо, появилась моя мать. Осматриваясь вокруг со свойственной ей бесстрашностью, она увидела набросок растения.
– Вы ошибаетесь. Это похоже на вялый шнитт-лук. А должно быть похоже на гигантскую луковицу фенхеля.
«Откуда ты знаешь, матушка?» Я был удивлён, что кто-то с задворков Авентина вообще что-то знает о сильфии.
– Люди использовали срезанный стебель, как будто это чеснок. Это овощ. И
Сок был лечебным. Ваше поколение считает нас, моих, идиотами.
– Ну, я знаю, что такое сильфий. Скаро пытался его выращивать.
Мой двоюродный дед Скаро, погибший, пытаясь изобрести идеальные зубные протезы, был дворянином, что, по сути, было для него огромным недостатком. Я горячо любил этого безумного учёного-экспериментатора, но, как и у всех родственников моей матери из римской глубинки, его идеи были нелепы. Я думал, что видел худшее из худшего, пока не узнал, что он хотел заняться хорошо защищённой торговлей сильфием. Киренайские купцы хотели вернуть себе свою прежнюю монополию, но, видимо, без моей семьи.