— Возможно, в этот раз я переборщила…
Карина принесла Марселя в душевую и аккуратно усадила на стеклянную полку возле зеркала.
— Ты, конечно, рад оставаться Марселем, — заговорила она с куклой. — Ведь всё закончилось слишком быстро, я даже не успела переименовать тебя в Нергала… Понимаю, оно и к лучшему. Хоть в чём-то не сомневаюсь… Ещё чуть-чуть, и я смогу сказать, что сделала правильный выбор. Ещё несколько дней тишины и меланхолии…
Пока Карина приводила себя в порядок, генерал-майор два раза хлопнул в ладоши, активируя искусственный интеллект квартиры. Сканирующие лучи пробежали по его лицу, и сверху раздался электронный голос:
— Домовой рад вам услужить, генерал-майор.
— Ты меня ещё помнишь? — удивился он. — Значит, память тоже не подчистили…
— В моей базе хранится каждый день, прожитый вами здесь, из тех, что вы не удалили, Эдуард Янович. Карина часто пересматривает незакодированные записи.
— Тогда будь добр, включи вентиляцию и покажи, что здесь происходило вчера.
— Приказываете нарушить право на приватность частной жизни?
— Ты же показываешь ей мои записи. Пропусти через фильтр и покажи то, что можно.
Домовой послушно исполнил приказ. На диване появилась голограмма Карины, завёрнутой в плед. Её осунувшееся бледное лицо было обращено к телевизору, но девушка смотрела словно сквозь него. По щекам катились слёзы, правой рукой она обнимала куклу, в левой нагревался бокал абсента. Карина долго сидела в одной позе, и домовой включил перемотку.
— Вчера и позавчера была похожая картинка, — констатировал искусственный разум квартиры.
— Не сомневаюсь, — задумчиво проговорил генерал-майор.
Он собрал в пакет пустые упаковки, успевшие частично разложиться благодаря курсу на экологически чистое производство. Умная вентиляция освежила воздух в квартире, отрегулировала содержание разных примесей: насытила озоном, кислородом и впрыснула лёгкий травяной аромат.
Карина приняла душ и вернулась в белом махровом халате. Она уселась на диван и взъерошила влажные медные пряди, едва доходящие до плеч.
— Ну, я готова выслушать лекцию о том, как не следует жить и вести себя внучке прославленного космонавта, — вздохнула Карина и внимательно посмотрела на деда.
— Зачем ты так? Кокаин, абсент и пицца не лучшие друзья. Я же беспокоюсь, — сдержанно произнёс генерал-майор и опустился в кресло напротив. — Если бы ты ответила хоть на одно сообщение или сама позвонила на неделе... Кроме тебя, у меня ведь никого нет.
Его взгляд и слова заставили Карину виновато опустить голову.
— Как и у меня, — шмыгнула носом внучка. — Игуана и та сбежала…
Они одновременно тяжело вздохнули, и в комнате воцарилась тишина. Карина почесала фамильную горбинку, а дед, привыкший отдавать приказы, никак не мог подбирать слова.
— Карина, дорогая, я хочу понять, откуда это уныние, — сказал он с участием. — Твоё журналистское расследование помогло найти алмазы на Луне. Тебя пригласили на телевидение, тираж книги раскупили. Что не так?
— Ты прав. Повода для уныния нет, я просто неадекватная, — отозвалась внучка, не в силах смотреть на него.
— У меня и в мыслях такого не было, — вновь сдвинул брови генерал-майор. — Я же вижу, с тобой творится неладное, а ты не хочешь мне довериться. Заперлась в четырёх стенах и ни с кем не общаешься.
— Я сижу тут и жду божественного провидения, — картинно сложила руки Карина, но интонации выдавали нарастающее раздражение. Она вспомнила, что забыла куклу в ванной, и хотела за ней пойти, но сдержалась.
— И сколько ты намереваешься бездействовать? — не отступал дед.
— Я сделала всё, что было в моих силах, и даже больше, но есть вещи, которые нам неподвластны. — Голос Карины дрогнул, в медовых глазах заблестели слёзы. — И я прошу тебя, не говори мне, что всё в наших руках!
— А разве я говорил такое? Только то, что не надо полагаться на чудо, — бывший космонавт присел рядом с Кариной на диван и похлопал её по коленке. — Я реалист и в Бога не верю. Да ты и сама некрещёная…