А спустя полчаса мы слушали, как раздувают денежные суммы, требуемые на строительство автотрассы. Стоимость дороги в результате возрастала десятикратно, асфальт же, по всей видимости, должен был сойти со щебёнки после первого же весеннего дождя.
Побывав в кабинете градоначальника, мы видели, как за миллионные откаты коммерческим структурам передавались земельные участки.
Не успели мы с доном Кристобалем переглянуться, а высший ольмапольский босс уже давал спешное указание о переводе нескольких десятков миллионов бюджетных денег нужным людям в Москву. Якобы, за участие в реставрации дома знаменитого купца и промышленника Малькова, хотя москвичи там и пальцем не шевельнули, и даже не знали, где этот дом находится.
Едва закончив с этой аферой, Федотов уже подсчитывал итоги искусственного разорения одного из строительных предприятий, отчего большая часть акций оказалась у подставного лица, дальнего родственника мэра.
А спустя час, уже после обеденного перерыва, тот же Федотов вёл разговор о передаче земли возле целебного Серенького источника у подножия Ольминских гор какой-то иногородней фирме. За сто пятьдесят миллионов. Под строительство санатория для отдыха и лечения разного сорта светских львиц. Вода там была хороша: она избавляла от ожирения, омолаживала и вызывала неистощимую волну новых сексуальных желаний.
Ещё спустя несколько минут видели, как на основе сфальсифицированного аукциона оформлялись турбазы на берегах Ольмы. На имена жён градоначальника и его ближайших заместителей. За суммы от ста двадцати до двухсот тысяч рублей. При реальной стоимости баз от тридцати до ста сорока миллионов.
– И всё же это мелочи, – сказал я, когда диорама с кабинетом мэра исчезла из глаз. – В Москве-то миллиардами ворочают!
– Не придирайтесь, Аркадий, – ответил испанец. – Не забывайте, что курочка по зёрнышку клюёт. Мы всего-то ничего наблюдали за Федотовым и то вон, сколько всего насмотрелись! Глядишь, за год миллиардик-другой и нашкрябается.
Мы скользили туда и обратно и в тот же день стали свидетелями, как в суде разваливают уголовные дела за взятки от ста тысяч до десятков миллионов.
А в следственном комитете прекращают расследования за не меньшие суммы. Нечто подобное происходило и в прокуратуре.
Не буду больше перечислять. Чиновничий мир, не уставая, трудился в поте лица своего. И не только чиновники. Почти везде, где бы мы ни были, обвешивали, обкрадывали, обманывали, выдавали туфту за качественный продукт, старались повесить лапшу на уши и кривили душой, порой предавая самых близких друзей. И это были правила деловых и прочих взаимоотношений, получившие силу от понятий, основанных на власти денег.
– Удивительно, как ещё такое общество функционирует! – негодующе говорил дон Кристобаль. – Представим себе красные кровяные тельца в организме человека или животного! Их основное назначение – поставка кислорода от лёгких всем тканям и транспортировка двуокиси углерода в обратном направлении. Кое-что кровяные тельца и сами получают в процессе жизнедеятельности. Но главное – они обеспечивают нормальное существование своего принципала. Аркадий, вам понятно, о чём я говорю? – спросил он, прерывая монолог и поворачиваясь ко мне.
– Полагаю, что вы хотите сопоставить, сравнить деятельность кровяных телец с нравами и порядками Ольмаполя.
– Совершенно верно. Представим также, что в какой-то момент тельца эти переняли правила игры ольмапольцев, то есть пренебрегли бы своей основной функцией и полностью переключились на изымание полезных продуктов у своих собратьев для удовлетворения собственных корыстных интересов. У одних это происходило бы более успешно, у других – менее. Одни бы разрастались, становились крупнее, чем это предусмотрено природой, другие – хирели и умирали. Тогда и организм в целом стал бы задыхаться от нехватки кислорода, а в его кровеносных сосудах образовались бы тромбы от некоторой части непомерно разросшихся красных телец. В конечном счёте, наступила бы гибель и организма в целом, и этих самых телец в частности. Что-то подобное происходит в масштабах Ольмаполя. Если оставить всё как есть, то его ожидает смерть или, как минимум, гангрена и тяжёлый паралич на много лет вперёд.
Глава четвёртая. Чёрт или ангел?
Ночевали мы у меня в доме по улице Амбарной, что в посёлке Тихоновка, являвшемся пригородом Ольмаполя. Достался мне этот дом от тёти Нюси, случайно встреченной женщины преклонных лет.