Белка всхлипывает от жалости к самой себе… и к Ёкки, который стыдливо прижимает сейчас уши к голове, крутясь под ногами. А ведь она мечтала, что…
Белка приседает и гладит Ёкки по голове, наслаждаясь мягкостью рыжей шёрстки, в которой проскакивают искры пламени. Ёкки чуть слышно урчит. В сознании рождается горячая волна из смеси обожания и благодарности. Даже неловко…
Белка вздыхает. Кинув взгляд по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет, она ложится на пол и смотрит между б-а-л-я-с-и-н-а-м-и — Белка мимолётно радуется тому, что запомнила, что это такое! — на то, как в лучах солнца танцуют пылинки. Из этого положения виден только небольшой кусочек неба. Чистого, без единого облачка. И можно даже представить, что…
По-хорошему, надо сейчас отправляться либо в библиотеку — ещё раз попытаться найти ответы, почему же мерзости так действуют именно на неё — либо на одну из тренировочных площадок, где постоянно можно найти одну-две ослабленные и самые слабые их разновидности, и попытаться преодолеть себя. Ну, хотя бы в тот самый склеп, где она так прекрасно опозорилась! Но — не хочется. Ничего не хочется. Только валяться вот так, на прогретых солнцем досках, и не думать ни о чём. Ну, разве что позволить себе вспомнить, как проводила таким же образом вечера в Посёлке. Летом там можно было забраться на крышу одного из домов — главное, чтобы хозяева дома при этом не заметили, иначе можно было запросто заработать порку — и смотреть, как солнце медленно прячется за стеной леса… И представлять, как лучи его сжигают ту тень, что день ото дня становилась всё больше, отвоёвывая по кусочку небо… И знать, что впереди много-много — ведь не может же быть так, что тень сожрёт небо, не так ли? Маги этого не допустят… — таких вечеров. До осени и холодов… Белка дёргает головой, выбрасывая ненужные мысли. Прядь волос, которая слишком коротка, чтобы можно было убрать в хоть какую-то причёску, немедленно выскальзывает из-за уха и падает на глаза, вспыхивая рыже-красным, когда на мгновение попадает в полосу солнечного света. Белка сдувает её, прекрасно понимая, что ничего это не даст. Но поднимать руку, да и вообще двигаться лишний раз не хочется. Лень.
Ёкки, устав находиться в реальном мире, растворяется в воздухе — Белка чувствует, как он устраивается в глубине сознания и смеживает веки.
Но что же, всё-таки, делать с мерзостями?.. Может…
Мысль обрывается до того, как получается оформить её в слова — возле окна появляются двое. Белка сжимается, надеясь, что её не заметят. В конце концов, место, где она сейчас лежит, находится достаточно далеко от окна, пусть лучи солнца и достают до него вполне себе свободно. Да и перила с широкими… балясинами не самое плохое укрытие. Нет, конечно, никто не говорит, что она не имеет права находиться здесь. Тем более, что сегодня выходной день. Но… объяснять кому-то, почему она валяется на полу, не хочется совершенно. Так что…
Белка тянется к огню и быстро прорисовывает на ближайшей балясине простую связку из трёх рун, которые тут же обугливают древесину. Даже лёгкий дымок идёт. Белка машет рукой, разгоняя его.
Те, возле окна… Белка прищуривается. Девушку она знает — эта та самая, которую чуть не убила другая эрии старшего года. Та самая, которую, как успела заметить Белка, стараются не замечать все остальные, что сразу же заставило саму Белку начать испытывать к девушке симпатию. Всё же и сама она была во многом в подобном же положении в Посёлке. Пусть и не может обвинять его жителей ни в чём.
В конце концов, они дали ей возможность жить! Пусть так, но тем не менее.
Надо было бы, наверное, подойти к ней и сказать, что нет ничего особенно страшного в подобном. Ведь это даёт массу времени на то, чтобы заниматься тем, что нравится… Белка хмыкает, думая, что не так уж это и ободряет. Да и… Парня она не знает. Видела только его рядом с сестрой Мали, причём он явно старался слиться с окружающей его обстановкой, что у него получалось хуже, чем у второго — того, который с белыми волосами. Прямо, как Мирк. Только ему уж точно надо ещё потренироваться в незаметности… Наверное, эти двое из одной пятёрки. Так Белке кажется.