Приняли!!!
Впрочем, радость несколько тускнеет, когда ей предлагается поставить подпись под длиннющим текстом. Мали вчитывается в строки и чувствует, как от удивление брови поднимаются всё выше.
«Руководство Башни не несёт ответственности за жизнь и здоровье эрии»?! То есть? Как это понимать? Неужели… Мали прикусывает кончик пера. Подписывать? Но тогда… Почему Дэйши никогда не говорила, что… Или лучше вернуться домой и… выйти замуж за того, кого нашёл ей отец? В то время, когда Дэйши так ловко от замужества отвертелась? Ну, уж нет! Это не то, что… Тем более, что вряд ли стоит относиться к этой приписке так уж серьёзно. Скорее всего это сделано для того, чтобы внушить эрии осторожность. Да. Именно так. Мали кивает самой себе и быстрым росчерком ставить подпись. После чего, попрощавшись с магами так, как требует этикет, отправляется вслед за слугой.
…Оказавшись в выделенной ей комнате, Мали несколько минут стоит, не веря в то, что видит.
Это как-то слишком…
Голые каменные стены, такой же потолок и пол, прикрытый циновкой… Узкая кровать с даже на вид жёстким матрасом и бельём, при одном взгляде на которое по спине пробегают мурашки отвращения. Про рассохшийся стол и явно скрипучий стул Мали даже и думать не хочет. Как и про то, что вещи придётся хранить в сундуке, который не рассыпался в труху только по чистой случайности.
Это… шутка такая?
Как тут вообще можно жить?!
Ладно. Мали никогда и не надеялась, что тут будет что-то вроде апартаментов в императорском дворце, но это?! Да даже у самых последних нищих всё не настолько плохо…
Мали осторожно присаживается на кровать, кривясь от того, что матрас ещё и комковатый.
И как, скажите духи, тут можно жить?
***
В этой части земель, окружающих Башню, не бывает никто вот уже лет двадцать — не меньше. Гьор в этом абсолютно уверен — сам же закрыл к ним доступ для посторонних! — как и в том, что, возможно, было бы гораздо лучше, если бы об этом месте не знал вообще ни один человек включая его самого. По крайней мере тогда не нужно было бы сопротивляться искушению… И клясть себя последними словами за то, что воли противостоять не хватило.
Тем более — сейчас, когда всё за то, чтобы...
Гьор осторожно спускается по искрошенным временем ступенькам, придерживая стену рукой, чтобы не упасть. Сил на то, чтобы держаться на ногах после получаса блужданий по древнему кладбищу, нет совершенно. И не в последнюю очередь именно поэтому каждые пять ступенек он останавливается, чтобы отдышаться и дать отдых коленям, которые болят всё сильнее. Гьор даже не сильно удивится, если они в самый неподходящий момент подогнутся, и он полетит вниз. Хорошо, если при этом не сломает шею… И ведь это не имеет никакого отношения к здоровью — Гьор прекрасно это знает. Пусть даже ему уже и седьмой десяток, и следы эманаций мерзостей давно и необратимо изорвали тело, оставив следы даже на костях. То, что он сейчас ощущает — это власть данного места, которое настолько враждебно ко всему живому, что Гьор представить себе не может, что же ему сделать, чтобы никто и никогда не попал сюда.
Почему тот, кто… почему он вообще создал это место? Неужели…
Впрочем, сейчас не до того.
Гьор кое-как сходит с последней ступеньки, изо всех сил удерживая стон от того, как тело прошивает зарядом боли. Боль вкручивается в кости, разбегаясь по венам, заставляя волоски на теле встать дыбом. В глазах темнеет, и Гьор всем телом приваливается к стене, которая тут же начинает высасывать из него магию и, когда её не хватает, саму жизнь.
…А было бы неплохо умереть вот так… и не участвовать в позорном уничтожении Башни, как того желает Император…
Гьор встряхивается и заставляет себя отойти от стены. Шаркающей походкой медленно доходит до середины погружённого в темноту помещения, решая, что сейчас вполне можно обойтись и без света, и опускается на колени, кончиками пальцев нащупывая выемки в полу.
Сейчас бы только вспомнить очерёдность…
А ведь он не открывал этот схрон как раз двадцать лет — со дня смерти того, кто, кроме самого Гьора, знал про это место и то, что оно скрывает в себе. И не собирался никогда этого делать. Даже клялся на могиле единственного друга! Как видно, не все клятвы получается сдержать…
Гьор криво усмехается, пробегая дрожащими то ли от воздействия магии, то ли от ужаса перед тем, что он сейчас делает…. то ли от ненависти к Императору и его шавкам… пальцами по выемкам. В ответ пол начинает сначала почти незаметно, но с каждым ударом сердца всё сильнее светиться. До такой степени, что в скором времени Гьору приходится зажмуриться, но и тогда свет пробивается сквозь сомкнутые веки. Гьор на ощупь находит в открывшейся яме небольшой сундук и вытаскивает его прежде, чем свет начинает причинять боль. И резко проводит рукой над выемками, заставляя тайник закрыться.