— Я…
— Учитывая, что в предыдущем несчастном случае… — эйн Дотт произносит это с придыханием, заставляя передёрнуть плечами, — жертвой была всё та же бедняжка Оссор, я вполне могу предположить, что убийство совершил кто-то из тех, кого вы успешно спрятали от глаз правосудия.
Правосудия? Гьор с трудом сдерживается от того, чтобы не рассмеяться. Если учесть, что среди тех, кто надругался над бедняжкой, были дети достаточно влиятельных персон… пусть и в пределах их провинции, конечно, но кому есть дело до того, что творится так далеко от глаз Императора, если это не подрывает его власть?! О каком вообще правосудии можно в таком случае хотя бы задумываться.
— Вы можете сказать, кто испытывал к ней неприязнь?
— Проще будет перечислить тех, кто неприязни не испытывал, — вздыхает Гьор, перенося вес на левую ногу. — Даже до… осеннего инцидента… эрии Оссор не пользовалась популярностью среди адептов.
— Классическая жертва?
— Вроде того. Её мать… дама полусвета.
Эйннто Дотт и Сьолли переглядываются. Но, к радости Гьора, отвращения на их лицах нет. Впрочем, на их лицах вообще ничего нет. Даже любопытства.
Гьол вздыхает и начинает рассказывать то, что знает. Стараясь при этом обходить в разговоре тему медальонов, силу которых он почувствовал в самом начале — когда только обнаружили труп. Правда, практически сразу же кто-то затёр следы. И Гьор не понимает — чувствовать ли по этому поводу облегчение, или начинать беспокоиться о… о хозяине одного из подкинутых медальонов, который до сих пор не отдал остальные никому.
***
Спать не получается. Белка безуспешно ворочается с боку на бок, всё больше спутывая простыни. В конце концов она сползает с постели, признавая поражение. Набрасывает на безнадёжно разворошённую кровать покрывало, чтобы не видеть этого безобразия… мельком думает, что раньше это бы и в голову не пришло, учитывая, где обычно приходилось ночевать… и подходит к окну. Осторожно выглядывает через щель между не до конца задёрнутыми шторами, старательно избегая малейшей вероятности того, что кто-то может её заметить. При том, что комната — значительно поменявшаяся с того дня, когда Белка в первый раз здесь оказалась — находится на немалой высоте, и увидеть кого-то в темноте будет возможно только чудом. В такую-то безлунную ночь, как сегодня.
Странно, что безлунная… Всего пару дней назад полнолуние же было! Куда… Белка качает головой. А! Луна сейчас находится в той области неба, где… Белка ведёт плечами, сгоняя прокатившиеся по спине мурашки. Неужели это и правда то, о чём даже маги стараются не говорить лишний раз? Неужели…
Белка морщится. Можно подумать, это сейчас самая большая проблема.
Она не была первой, кто увидел Инью мёртвой. Можно сказать, ей повезло — когда она вместе с остальными прибежала на крики, всё самое страшное уже успели прикрыть. И рану на голове, которая, как кто-то шептался в толпе, разворотила Инье весь затылок, и вскрытые вены, через которые она лишилась большей части крови… Но Белка всё же видела недоумение и растерянность в глазах той, с кем последние несколько месяцев едва ли не каждый вечер болтала обо всём на свете. Наплевав на неодобрение Мали. Мали… Ну… Белка посчитала, что той совершенно необязательно знать про то, что Белка общается с той, кого отвергает едва ли не всё общество Башни. Причём — за то, в чём она вообще ни капли не виновата.
Было бы нелепо, если бы Белка не помнила, как её саму жители Посёлка сторонились. Не так, чтобы позволить ей умереть с голоду или замёрзнуть зимой, но никто из жителей Посёлка никогда бы не пустил её под свою крышу. Даже тётушка, которая была гораздо добрее всех прочих, и постоянно подкармливала, а то и отдавала ненужные ей вещи, и то ни за что бы не решилась приютить её. Впрочем, Белке бы и в голову не пришло тогда обвинять их всех хоть в чём-то. Тогда, но не теперь… Так что понимание и… сродство? Наверное, так.
И обращать внимание на то, что Мали запросто верит слухам, что ходят про Инью в Башне, Белка точно не собиралась.
Тем более, что именно благодаря разговорам с Иньей проблема с мерзостями, наконец, нашла решение.
Пусть не сразу, но так или иначе Белка добилась того, что теперь, спустя всего-то несколько месяцев, она больше не падает в обморок при виде самой жалкой из мерзостей. И при виде остальных — тоже. Хотя, конечно, страх прошибает от макушки до пяток. Только за одно это Инью стоило бы благодарить.
И вот теперь…
Белка тщательно закрывает шторы, убеждая себя, что мелькнувшие в далёком лесу светящиеся глаза ей попросту привиделись. Ну, в самом деле — как вообще можно рассмотреть глаза, пусть они и светятся, на таком-то расстоянии? Да и… это не более, чем воображение. Белка ни капли в этом не сомневается. Всё же мерзостями на месте гибели Иньи и не пахло. И, значит, это дело рук человека.