В помещении опять становится темно. Гьор часто моргает, стараясь прогнать плавающие перед глазами белые пятна. Сундучок он прижимает к груди, желая при этом выкинуть его как можно дальше и забыть навсегда об его существовании. Гьор добирается до лестницы и садится на ступеньки, чувствуя, как опять начинают болеть суставы. Ну… другого места тут всё равно нет, так что придётся потерпеть немного. Ну, не тащить же это… эту вещь наверх, где слишком много любопытных глаз?! Сундучок в каком-то смысле даже красив. Все эти завитушки, драгоценные камни, вставленные, разумеется, для дела, но от этого они не становятся менее притягательными.
Крышка отскакивает с лёгким звоном. Внутри на тёмном — из-за недостатка света не особенно различим цвет, но Гьор помнит, что это тёмно-красный — бархате лежат пять медальонов, отличающихся друг от друга только камнем, вставленным в центр. Ещё два пропали. Давно — лет двадцать тому назад. И Гьор боится даже думать о том, где они теперь. И кому могло достаться это…
Проклятие.
То, что так и не сумели уничтожить великие маги древности. Гьор даже близко не знает, какие тайны хранятся внутри этих вещей — в отличие от друга и… её… он так и не решился прикоснуться к этому…
Впрочем, в скором времени так или иначе о том, что сокрыто внутри, кажется, узнают все. Как минимум — в Башне. Гьор не сдерживает злорадную улыбку, представляя, как это будет…
Наверное, он очень плохой учитель и не менее плохой директор, если готов отдать в руки эриин, за которых отвечает, такое искушение, но… Гьор смаргивает набежавшие слёзы обиды, вспомнив, как, не пожелав даже услышать хоть один аргумент, эти выскочки, которых прислали то ли Совет магов, то ли сам Император, приказали до конца весны закрыть Башню навсегда. Мол, она не окупает затрат, и есть гораздо более… Не окупает! А как же то, что именно выпускники Башни борются с мерзостями в этих землях?! Не окупает… А как же то, что без Башни, перенаправляющей потоки магии, весь край останется без защиты и будет обречён на медленное умирание?.. Учитывая то, что небо день ото дня всё сильнее закрывает то, что… придёт в скором времени? Не окупает!
Гьол поджимает губы и вытаскивает первый из медальонов. Всматривается в камень, не обращая внимания на то, что перед глазами из-за недостаточного освещения начинают плясать мушки. С виду медальон вполне себе безобиден. И в руках самого Гьора не раскроет своих тайн. Чем-то он не нравится этим поделкам Древнего… Видимо, тем, что струсил когда-то.
Что ж. Может, в таком случае повезёт эриин?
Гьол отмахивается от робкого голоса совести, нашёптывающего, что то, что он собирается сейчас сделать — преступление. Против законов империи и против законов человеческих. Но… Гьор мотает головой и вызывает духа. Тот — давным давно утративший имя — приняв облик ласки (не свой, совсем не свой облик!) замирает у ног, ожидая приказа. По связи от него доносится беспокойство и попытки… безуспешные… донести до партнёра-человека, неприемлемость совершаемого, но Гьор переламывает волю духа и прокручивает перед внутренним взором руностав. Дух теряет форму и окутывает собой медальоны, чтобы перенести их туда, где кто-нибудь из эриин сумеет найти и принять.
Теперь от самого Гьора уже ничего не зависит. Он дожидается, пока дух доставит последний из медальонов и позволяет вернуться туда, где он пребывает последние пять лет. Заснуть до тех времён, пока вновь не понадобится партнёру. Сам Гьол аккуратно запирает опустевший теперь сундучок и устало прикрывает глаза.
Обида, до сих пор разъедающая душу, пусть и самую малость, но становится слабее. Хотя бы от осознания того, с чем в скором времени придётся столкнуться всем этим слишком много о себе мнящим выскочкам, только и умеющим, что напоказ уничтожать очередную мерзость… Благое дело, бесспорно, но при этом ни один из них и не думает о том, что остаётся делать простым людям после того, как борец с мерзостями покинет город или деревню. А ведь… А ведь то, чему Гьор всё это время учил эриин, могло бы решить эту проблему, но…
Кое-как он поднимается по ступенькам, лишь один раз бросив взгляд на тонущий в темноте подвал. Где-то там есть странная комната с нишами-лепестками и камнем с выемками под медальоны в центре… Гьор отворачивается. Думать об этом! Всё равно ни к чему это не приведёт… Убедившись, что рядом со склепом, скрывающим в себе то, о чём не стоит знать никому, выбирается наружу. Некоторое время стоит рядом, глядя на укрытый снегом далёкий лес. Луны сейчас нет, к сожалению, да и звёзды частично скрыты чернотой, которую заметно даже в ночи, на западе. Гьору кажется, что эта чернота, пожирающая звёзды, как нельзя правильно отражает то, что творится у него на душе.