— Депилирую! — не могу сдержать смешок. — А что, ОНА разве этого не делала?
— Кто? — выныривает, сокрушая мою ревность своим пришибленным видом.
С каждой секундой его взгляд трезвеет, пока нахмуренные брови не расползаются в раздражении. Дамиен подтягивается ближе к моему лицу:
— Знаешь, я слышал, что в постели нет места для бывших!
Я фыркаю.
— Согласен, у нас не совсем справедливая ситуация. Но и ты согласись: ей здесь не место. Она нам не нужна, ни тебе, ни, тем более, мне. И знаешь, что ещё?
— Что?
— Мелания была моей девушкой, и у нас было серьёзно, но с тобой мы создадим нечто гораздо большее! Намного красивее и прочнее, то, что строят раз и навсегда. То, что нельзя разрушить ни легко, ни сложно. Знаешь почему?
— Почему?
— Потому что у нас есть фундамент. Стены и крышу люди строят сами, но фундамент — это то, что им недоступно, что просто даётся кем-то свыше, — многозначительно устремляет свой указательный палец к потолку. — Понимаешь?
— Понимаю.
Дамиен целует мой нос, за ним верхнюю губу, потом нижнюю, и заканчивает свой крестовый поход долгим, неспешным, глубинным поцелуем в губы. Отрывается, чтобы сообщить мне то, что я, вероятно, и хотела услышать, опускаясь до ревностного выпада:
— С Мел у нас никогда не было фундамента. Никогда! — шепчет в моё ухо с такой экспрессией, словно сообщает самый секретный секрет на свете.
Глава 51. Шестое чувство
Ну и, конечно же, что может быть прекраснее лазурного Лигурийского моря?
Это песок с вкраплениями кварца, и в ярком дневном свете он выглядит похожим на ночное небо с рассыпанными звёздами. Я жадно загребаю его руками и, раскрыв пальцы, наблюдаю за тем, как сверкают мириады маленьких солнц в исчезающих песчинках.
— Я купаюсь в звёздаааах!.. — нараспев сообщаю Дамиену.
И я действительно это делаю: развалившись на песке, насыпая его на себя, переворачиваясь, разглаживая руками сотворённое безобразие, разравнивая своё собственное звёздное небо и совершая безумства снова и снова.
Дамиен смеётся, глядя на меня, и в этом смехе я слышу отголоски нашего счастливого будущего, которое обязательно будет общим — именно это написано в его зелёных глазах. А ещё я вижу в них отражение каждого своего глупого жеста, каждой выходки, но в этих отражениях любви в разы больше, чем разумного осуждения. Именно это и делает с нами любовь, украшая даже тем, что, в сущности, должно уродовать.
Песочные звёзды очень скоро проигрывают распластавшемуся на них мужскому телу: я забираюсь на Дамиена сверху, тем сильнее стараясь в него вжаться, чем проворнее его руки шарят по моим бёдрам.
Мы соприкасаемся животами и чувствуем друг друга так полно, что можем с точностью повторить ритм биения наших сердец, синхронизируем вдохи и выдохи, находя единый темп.
— Мы — один организм, чувствуешь?! — Дамиен улыбается по-детски широкой улыбкой.
— Мы — один живот! — соглашаюсь.
Это Дамиен мыслит моими мыслями, живёт моими эмоциями или я его? Определить невозможно, и в эту секунду такой пустяк мало кого заботит.
Я трусь щекой о его ключицу, шею, ползу выше, чтобы встретиться с губами, и шершавый песок, облепивший наши тела, мне не мешает. Дамиен резко переворачивается, и я, как обычно, не успеваю понять, как оказываюсь под ним. Чувствую его вес на себе, но это — самая приятная тяжесть на свете. Его пальцы медленно заползают под лямки моего бикини, я слышу глухой стон, который Дамиен старается скрыть в изгибе моей шеи. Он одновременно целует и жадно шарит по моему телу, словно никак не может решить, что же ему важнее, чего именно хочется в эту секунду:
— Давай, стащим с тебя этот чёртов купальник?
— Прямо здесь? — спрашиваю.
— Даааа…
— Стаскивай, если не жадный, — предлагаю.
Дамиен отрывается и заглядывает в мои глаза своими, ошалевшими от самых, что ни на есть, приземлённых желаний:
— Я не знаю, жадный ли я. Смотря, о чём речь, и с кем делиться…
— С другими парнями на этом пляже. Думаю, не тебе одному захочется посмотреть на меня без этих узеньких тряпочек!
Его взгляд в моём взгляде, а я тону в хитрой зелени, искусно претворяющейся спокойной шоколадной заводью.
— Я им выколю глаза, — сообщает, кровожадно прищурившись. — Всем до единого!
И моя грудь фиксирует вторжение, захватнические действия, избежать которых было невозможно с самого начала. И мне до безумия нравятся его ласкающие пальцы, жадные, неспокойные, мнущие, сжимающие, ненасытные. И шершавые от песка…
Нам никто не нужен — ни компании, ни друзья. Нам мешает всё и вся, и полное уединение — самая ценная вещь на свете. И пока Дамиен играет в человечков, бегающих по моему животу и норовящих заглянуть под лиф купальника, я размышляю о том, как двоим, в принципе, может быть скучно? Как люди, некогда имевшие то, что в данный момент переживаем мы с Дамиеном, заканчивают свои истории разводами, дележом имущества и детей? Как можно от ничем не излечимой потребности друг в друге деградировать в ту ненависть, жадность и желание раздавить, с которыми бывшие супруги являются в суд на бракоразводный процесс?