Х.: Еще в Ташлинске... «Белый верблюд», да?
П.: Не в этом дело, полковник. Вы же об договориться интересовались... Ну, поначалу все пошло гладенько, поговорили, объект не отказывается... А через день этот мой человечек отдает концы. Острая коронарная недостаточность. И привет от тети Франи. А объект сидел себе дома в шести километрах. Вот так с ним договариваться.
Т. (мрачно): Теперь-то мы знаем, что для него и шесть тысяч не предел.
Х.: Шесть тысяч километров... три тысячи семьсот пятьдесят миль!
П.: Вы считаете, как покойный Архимед, мой Портос.
Х.: Что? Да... (Титову) А вы еще уверяете, полковник, что у вас нет никакой информации!
Т.: А вы полагаете, полковник, что такая информация вам поможет?
Х.: Ну, все-таки...
Пауза.
Х.: Одно утешение — в советские руки он тоже не дался.
Пауза.
Х.: А если ударить из космоса?
Т.: Куда ударить? По Краснодару? А если мы в ответ врежем по вашей Филадельфии какой-нибудь?
Х. (уныло): Да нет, полковник, вы меня не так поняли... Но послушайте, ведь у него есть жена, ребенок...
П.: Двое детей, полковник. С прошлого года — двое.
Х.: Тем более! Я уверен, всем нам известно, что существует набор определенных приемов...
Т. (резко): Это не наши методы, полковник!
П.: И шо вы, начальничек, целку с себя строите? Не ваши методы... Вы же с профессионалами говорите!
Х.: Вот именно. Стыдитесь, полковник!
Т.: Уверяю вас... О чем бишь я? Да! Краснодар!
Х.: Вот-вот. Сами-то вы были на этом Енисее?
П. (разражаясь хохотом): На Кубани, полковник! Не на Енисее, не на Рейне, не на Меконге, чтоб я так жил! На Кубани!
Х.: Ладно, на Кубани... Так вы сами-то были на Кубани?
Т.: Не приходилось, полковник.
Х.: Вот и мне не приходилось, полковник. А между тем...
П.: А между тем не пора ли нам... Полковник, вы говорили, что здесь есть ледяная водка.
Т.: И я не соврал, полковник. Уберите-ка со столика ноги, что за манеры...
Он достает из холодильника водку и ставит на столик. Секунду любуется запотевшей бутылкой, затем виновато разводит руками.
Т.: Только придется, видимо, без закуски...
П.: А вот тут, батенька, мы вас и поправим!
Он ставит к себе на колени объемистый дипломат, раскрывает его и выставляет на столик солидную пластмассовую коробку.
Х.: Если уж на то пошло... (Извлекает из портфеля несколько пакетов в пергаментной бумаге.) Американцу не к лицу оставаться в долгу.
Т.: Нет слов.
Он идет к буфету и возвращается с рюмками, тарелками и вилками, после чего живо подсаживается к столику.
Т.: Ну-ка, ну-ка, полковник, что у вас там?
Х. (разворачивая пакеты): Сандвичи, полковник. Прославленные американские сандвичи. Вот с ветчиной, вот с куриным салатом... а вот и с анчоусами...
Т.: М-м-м! Прелесть. Где вы все это достаете, полковник?
Х.: Секрет фирмы, полковник... (Плотнику) А вы чем нас порадуете, полковник?
П. (снимая крышку с пластмассовой коробки): У меня скромно, по-домашнему.
Х. (подозрительно): Что это?
Титов наклоняется над коробкой, нюхает. На лице его появляется выражение восторга.
Т.: Не может быть! Шкварки? Гусиные шкварки?
П.: Точно, полковник. Самые натуральные грибины. И заметьте, свежие. Гусь еще вчера утром гулял на птицеферме. А уж о мастерстве поварихи...
Х. (нетерпеливо): К делу, к делу! Полковник, распорядитесь, будьте любезны.
Титов разливает водку, все поднимают рюмки.
Т.: Ваше здоровье, полковник. Ваше здоровье, полковник.
П.: Лыхаим, полковник! Лыхаим, полковник...
Х.: Гамбэй, полковник. Гамбэй, полковник!..