— А что же сам Александр Александрович со мной не связался? — как бы между делом спросил Есаул, вроде бы разглядывая дымящийся кончик своей сигареты, а на самом деле внимательнейшим образом, искоса, наблюдая за собеседником.
— А он в отъезде. Далеко отсюда. Очень далеко.
Есаул кивнул, давая таким образом понять, что ответом удовлетворен, и сейчас же спросил снова — и снова как бы между делом:
— А как вы с ним познакомились, Андрей Юрьевич? Если не секрет, разумеется.
— Разумеется, не секрет. Мы с ним вместе искали Шамбалу.
— Нашли?
— Нет. Не успели. «Пришел лесник и всех выгнал к чертовой матери»… Анекдот! — поспешно объяснил Андрей в ответ на короткий, мгновенно уколовший его настороженный взгляд (словно осиное жало скользнуло вдруг из полосатых ножен). — На самом деле пограничники налетели и, не говоря худого слова, выдворили нас вон вместе со всем нашим скарбом и с разрешительными документами в придачу. Китайские погранцы — это серьезно, могу вас уверить.
— О да! — согласился Есаул с таким видом, будто всю свою сознательную жизнь имел дело именно и только с китайскими пограничниками. (Хотя, если подумать: бог знает, с кем он только не имел дела, этот примечательный человек, за невозможно долгие, неправдоподобно долгие свои тридцать шесть лет… может быть, и с китайцами тоже.)
— Так чем же все-таки я могу быть вам полезен? — спросил он и, легко наклонившись, тщательно погасил свой окурок о газету.
— Александр Александрович рекомендовал мне вас как человека, который знает все и обо всех.
Есаул коротко поклонился.
— Благодарю вас. Но это вы уже говорили. Что конкретно вас интересует?
— Александр Александрович представил вас также, как человека, который требует конфиденциальности, но и сам гарантирует полную конфиденциальность.
— Безусловно. Итак?
— Меня интересует человек, которого все зовут Аятолла.
На этот раз Есаул ответил не сразу. Видимо, совсем не это ожидал он услышать — длинное лицо его стало как будто бы еще длиннее, казалось, он был разочарован услышанным. Или встревожен. Или, возможно, обижен?..
— Надеюсь, я не задел вас этой своей просьбой? — спросил Андрей. — Если да, то…
— Нет-нет, нисколько. Но понимаете ли вы сами опасность такого рода вопросов?
— Понимаю, — сказал Андрей, успокаивающе улыбаясь.
— Боюсь, что нет, — возразил Есаул жестко. — Однако, впрочем, это совсем не мое дело. Итак, что именно вас интересует?
— Вообще-то меня интересует все, но я понимаю… вам нужны конкретные вопросы… Хорошо, начнем с самого начала. Имя?
— Его зовут Хан Автандилович Хусаинов.
— Вот странное сочетание имен! Татарин?
— Возможно. Но родился он в Ленинграде в тысяча девятьсот семидесятом. Отец был известным декоратором, рано умер, Хан рос без отца. Кончил Военмех, специалист-электронщик. В бизнес вошел на компьютерах, сейчас занимается всем на свете: электроникой, машинами, станками, нефтью, держит сеть ресторанов…
— Игорный бизнес?
— Нет.
— Наркотики?
— Нет. Ничего противозаконного. Никогда. Принцип.
— Женщины? Мужчины?
— Нет. Жена, маленький сын, души в нем не чает. Примерный семьянин и считает это нормой.
— Слабости?
— Смотря что считать слабостями, — возразил Есаул.
— Верно. Как насчет семи смертных грехов?
Есаул задумался.
— Чревоугодие, пожалуй, — любит покушать, вкусно и много.
— Болезни?
— Здоров.
— Фобии?
Есаул вдруг засмеялся.
— Есть такое. Боится пауков, жуков, тараканов — до смерти боится! Как ребенок.
— Ясно. Арахнофобия. Дело житейское. Пьет?
— Только грузинское, полусухое. «Твиши», «ахашени», «хванчкару», «киндзмараули»…
— Как товарищ Сталин.
— Он мало похож на товарища Сталина.
— Однако же основной принцип его благополучно исповедует: «Нет человека — нет проблемы».
Есаул покачал головой.
— Не доказано, — произнес он. — Ни одного случая не известно, чтобы он физически убирал соперников своих… конкурентов… да и вообще — кого-либо. У него совсем иная методика.
— Вот как? И какая же?
— Я бы сказал: щадящая. Он вызывает человека к себе и беседует с ним. Как, о чем — никто еще не рассказывал. Но после беседы человека этого уже не узнать. Другой человек.
— Вполне миролюбивый?