Дверь не была заперта! Она легко подалась… И Анюта, вывалившись наполовину наружу, уткнулась лицом в снег.
Мыча и дергаясь, она «звала» на помощь того, кого не видела… Возможно, испуганный вор давно убежал, и рядом никого уже не было… Может быть, рядом стояла Ревич… Но Анне было уже все равно… Только бы перестать корчиться в этой темноте, увидеть хоть что-нибудь… Пусть даже это будет лицо ее убийцы.
Такого потрясения Кермаль не испытал еще ни разу в жизни. По остроте ощущений это происшествие не шло ни в какое сравнение даже с находкой на этом же самом месте прекрасного изумруда. От испуга и неожиданности турок не мог двинуться с места.
Десять минут назад он перепрыгнул через забор… Крадучись, подошел к поленнице, включил фонарик… И в ту же минуту внутри домика раздался такой страшный грохот, что стекла задрожали… А когда этот грохот так же внезапно оборвался, к ногам остолбеневшего турка вывалился из распахнувшейся двери домика связанный человек…
Человек мычал и дергался у ног Кермаля. Грохот, испугавший Кермаля, не повторялся, вокруг все было спокойно. И понемногу до турка дошло, что извивающийся перед ним на снегу человек беспомощен! Этот человек не может Кермаля связать, схватить, отвести к охранникам… И можно уносить ноги! Однако ноги не слушались Кермаля — они были как ватные…
И вместо того, чтобы бежать, Кермаль обессиленно опустился рядом с корчившимся человеком.
Его предки не были жестокосердыми янычарами. Кермаля воспитывала самая добрая женщина на свете — его мать, ради которой он и поехал в Россию на заработки, ради нее он продолжал поиски на снегу, опасаясь позора и наказания.
Голова связанного человека была окровавлена и разбита… Светлые длинные волосы рассыпались по снегу. Это была девушка… Ее глаза и рот были залеплены пластырем…
Анюта сжалась, чтобы не закричать от боли и не спугнуть прерывисто дышавшего рядом с ней человека.
Она чувствовала по запаху лука и пота, что это не женщина, во всяком случае, не одна из обитательниц этого дома, от которых исходили совсем иные ароматы. Кермаль протянул дрожащую руку и оторвал пластырь с ее глаз.
Резкая мгновенная боль, и Анна увидела в свете фонарика, что перед ней на корточках сидел смуглый испуганный человечек, сотрясаемый мелкой дрожью… «Турок! Рабочий… как же повезло! Судьба продолжает делать небольшие подарки…»
Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза.
— Я пошель… — наконец неуверенно произнес турок.
Аня замотала головой.
Турок понял: дрожа, потянул за пластырь, которым был по-прежнему залеплен ее рот…
— Я пошель, — настаивал на своем незнакомец, оторвав пластырь.
— Да что ты заладил! — Наконец-то Анна могла объясниться: — Сейчас пойдешь… Развяжи!
Турок послушно достал из кармана перочинный нож и принялся разрезать кожаный собачий поводок, которым была связана Светлова.
— Я пошель… — снова повторил он, закончив работу. Возможно, его познания в русском языке были весьма ограничены и из всех известных ему русских фраз эта, на его взгляд, больше всего подходила к данной необычной ситуации.
— Ну дуй… — согласилась Анна. Ей не хотелось больше испытывать «силу духа» этого, безусловно, замечательного, но дрожавшего как осиновый лист человека. — Беги, приятель… Уноси отсюда подальше ноги. Место не из приятных… Век тебя не забуду!
Через секунду турок растворился в наступившей темноте.
«Зачем я не сокол, зачем не летаю… — пробормотала Аня, глядя ему вслед. — Вот и мне быть бы сейчас соколом… Турком быстроногим, кем угодно — только бы оказаться подальше отсюда…»
Но у нее еще были здесь дела.
Светлова внимательно оглядела дом снаружи. Отметила все окна, в которых горел свет… Двери были предусмотрительно заперты изнутри. Хорошо, что в этом доме их так много… Анна набрала известный ей код на автоматических воротах гаража и, когда они послушно отъехали в сторону, стала подниматься по узкой винтовой лестнице, ведущей в дом через прачечную. Главное, чтобы ее присутствие не выдал раньше времени Лорд.
Но Лорд выдать ее не мог… Анна наткнулась на него, тихо, едва слышно поскуливающего, как раз в прачечной — Лорд был привязан к стиральной машине, и пасть у него была залеплена уже знакомым Анне пластырем. «Запаслась, гадина… на всех хватает!»
Аня потрепала безопасную теперь овчарку по загривку:
— Все понятно, приятель… Она тоже считает, что ты слишком хорошо выполняешь команду «фас». Ну что ж, полежи… отдохни…
Лорд проводил ее виноватым взглядом: «Конечно, я не заслуживаю твоего доброго отношения… Но что я мог тогда сделать?! Собака есть собака…»