Хотя удовольствие недешевое — прокат лодки с инструктором не меньше семидесяти пяти долларов за день. Каждый день себе такое не всякий простой смертный может позволить… Ну, да у Марины Вячеславовны денег куры не клюют…
То ли ей это показалось от страха и неосознанного напряжения… Но когда она уже почти поднялась на поверхность, за спиной у нее метнулась какая-то тень, будто мурена, опомнившись или передумав, бросилась за ней следом… Анна сделала резкий рывок и вынырнула на поверхность моря… Показалось, наверное… Хотя… Вот беда с этими «оно»… Непроницаемыми существами, непредсказуемыми, непонятными, которые «ни рыба ни мясо»… Кого-то эта мурена напоминала Анне своей загадочностью, непонятностью и странными без выражения глазами пресмыкающегося, способного в силу своей сути — «гада ползучего» — нанести удар змеиным мощным хвостом, прокусить острыми зубами кожу…
На пляже Анна больше всего боялась задремать. Может, и не сгоришь — кремы от ультрафиолета все-таки делают теперь волшебные, но перегреешься — это точно…
Однако волны бьют о берег так равномерно, с таким приятным шуршанием, что могут убаюкать любого как колыбель… И однажды она все-таки заснула…
Проснулась Анна оттого, что солнце зло жгло ей веки. Это было отнюдь не утреннее мягкое, нежное солнце… Время, должно быть, приближалось к полудню.
Рядом сидела Волкова и рассматривала ее странно внимательным взглядом.
— Я не сгорела? — испуганно встрепенулась Анна.
Волкова молчала, как будто не слыша вопроса…
— Какая ты все-таки… молодая… — вдруг вздохнула она. — А пятки у тебя розовые, нежные и маленькие. И ступня узкая, ровненькая, как у египетской царицы Клеопатры, без выступающей косточки у большого пальца. Тебе не стоит шлепать босиком!
— Спасибо, — вежливо поблагодарила за неожиданный комплимент Анна.
Накануне отъезда Волкова вдруг исчезла…
Дело было уже к вечеру. Вернувшись с пляжа — Марина Вячеславовна купаться отказалась и осталась печатать, — Аня обнаружила пустой коттедж. Она прождала часа два и заволновалась. Ни записки, ничего… Заглянула к соседям… Молодая пара была просто потрясена ее вторжением — они уже окончательно сжились с мыслью, что находятся на необитаемом острове, а тут вдруг появляется какая-то девица в шортах, притом во время любовного действия… говорит на непонятном языке и кого-то ищет…
В рыбацкой деревушке — несколько домов и магазин — леди-туристку тоже никто не видел… Аня вернулась в коттедж. Никого… Открыла холодильник и хотела налить себе минералки… Бутылки скотча, которая всю неделю простояла в холодильнике, не было…
Анна знала, что Волкова попивает — Марина сама ей об этом рассказывала, — но на острове этого с ней не случалось ни разу… Окончательно встревожившись, представив, как Волкова, путешествуя по острову с бутылкой, соскользнет с какой-нибудь скалы и утонет, Аня опять отправилась вдоль берега, надеясь уже только на удачу…
Волкова лежала на песке, вытянувшись, неподвижно. Глаза закрыты.
— Марина Вячеславовна!
Та даже не шевельнулась. Серое даже сквозь загар, помертвевшее лицо… Аня наклонилась и, замерев от ужаса, дотронулась до ее руки. Рука была невероятно холодна…
— Марина Вячеславовна! — Она схватила ее за плечи и стала трясти так, что голова с рассыпающейся гривой светлых волос болталась, как у куклы, безжизненной тряпичной куклы… Наконец глаза медленно открылись.
Это были совершенно пустые глаза. Страшные пустые глаза. Они смотрели и не видели…
Аня кое-как дотащила ее до дома, уложила в постель… Понемногу Волкова приходила в себя. Она ничего не помнила. Не помнила, как ушла из коттеджа, где бродила. Почему оказалась на берегу, что с ней случилось, почему она потеряла сознание.
Амир Тарханов женщин никогда не обманывал. В том смысле, что никогда не уверял, что любит, если не любил. В тот момент, когда Тарханов был женщиной очарован, он первый верил, что любит ее и готов прожить с ней всю оставшуюся жизнь. Эта его вера, сопровождавшая начало всех его крупных романов, была такой искренней, что тут же начинались крупномасштабные революционные действия, а именно: развод с предыдущей женой, новый, непременно официальный брак, непременно новые дети… То есть действия, на которые обыватель отваживается в жизни не часто: ну раз, ну два… — и много раз перекрестится, прежде чем решится… — ну от силы три…
Правда, к чести Амира, он всегда предупреждал новую жертву… тьфу ты, новую возлюбленную, конечно: «Дорогая, я тебя люблю. Но учти, я гадок, ужасен и непостоянен».