Была ли история с женщиной-киллером такой же фантазией, в которую Пантюхин и сам уже верил? Во всяком случае, прочитав залпом огромное количество периодических изданий, Аня уже верила, что между бизнесом по сдаче в аренду несуществующих вилл и сегодняшней журналистикой существует много общего. Недаром Рома Пантюхин с такой легкостью поменял один бизнес на другой.
Рому она нашла легко. Редакция журнала «Город» находилась недалеко от Савеловского вокзала в помещении, которое раньше занимало казино. В довольно богато отделанном зале, где раньше крутилась рулетка, были расставлены столы и компьютеры сотрудников. Казино прогорело. Теперь счастье здесь пытал журнал, бившийся что было сил за тираж, известность и рекламодателей.
— Тебе это зачем? — перекатывая во рту «Стиморол без сахара», спросил ее Пантюхин.
Аня уклончиво пожала плечом:
— Могу обещать только одно — это не для конкурирующего издания. И твоей публикации не помешает. Сугубо личные проблемы, Роман. Можешь — помоги, не можешь… ну что ж.
Еще со школьной скамьи Анна знала, что просить Рому о чем-нибудь «по-дружески» бессмысленно. Говорить надо строго по-деловому. Роман не дурак и, если сообразит, что может извлечь какую-то выгоду, сделает, о чем просят, а не сообразит — и говорить дальше бесполезно.
Рома Пантюхин, с ясными, прозрачными серыми глазами, просто созданными природой для того, чтобы «впаривать» виллы на Сейшелах, по-девичьи белокожий и рослый, как гренадер, еще чуток поперекатывал во рту «Стиморол».
— Ты пару сотен баксов не одолжишь, Светлова? Ненадолго… — наконец сказал он.
Аня (спасибо урокам английского) достала деньги. Она знала, что возвращать их Пантюхин не собирается. Просто такова была назначенная им плата за информацию. Изложенная в максимально деликатной — все-таки одноклассники — форме. Быстренько перебрав в уме комбинации, Рома решил, по всей видимости, что дивиденды от статьи еще вилами на воде писаны, а пара сотен баксов, больше со Светловой не сдерешь, — вот они. Синица в руках…
Цена, которую назначил Пантюхин, говорила главным образом о том, во что он оценивает Анины возможности и финансовое положение ее дел, а вот краткость его раздумий — о том, что большого значения достоверности сенсации, которую «Город» собирается обнародовать, Пантюхин не придавал. Кроме того, он, как ни странно, вполне доверял Аниному обещанию, что журнальным планам в отношении этого дела утечка информации к Светловой не помешает. У Анны с детства, с первого школьного звонка, была репутация человека, который «не кидает», — приличного человека. А Рома Пантюхин, сам будучи великим обманщиком, как ни странно, верил в существование таких людей. Он считал их наивными, не шибко умными, немножко презирал и все такое… но при всем при том — он в них верил. Потому и рассказал Светловой то, что знал…
Некоторое время назад, уже после публикации первой части опуса, посвященного гибели Ясновского, в редакции появилась женщина… Привлеченная скорее всего номером телефона для контактов и объявлением, которое «Город» публиковал из номера в номер… Это было что-то вроде приглашения делиться небезынтересной информацией, новостями и сведениями. Разумеется, за вознаграждение.
Посетительница заявила, что готова предоставить некое доказательство, подтверждающее обоснованность редакционной гипотезы… Речь шла о фотографии, на которой Ясновский и некая дама были запечатлены в дружеской обстановке. Фотографию женщина с собой не принесла. Ее интересовал размер вознаграждения. Сумма, которую она запросила, была немаленькой. Вопрос, платить или не платить и стоят ли того посулы неизвестной посетительницы, решал, конечно, не Пантюхин, а хозяин журнала. Пантюхин вообще опасался, что, даже если вся игра и стоит свеч, выгоды от нее пройдут мимо его, Роминого, кармана. Посетительница получит вознаграждение, журнал скандальную сенсацию и увеличение тиража, а он, Пантюхин, только обычный гонорар. Этим и объяснялась, кроме всего прочего, готовность, с которой он пошел на предложение Анны.