Женщина, дав редактору время на раздумья, обещала зайти… Как найти ее, она объяснять, конечно, не стала.
Рома Пантюхин признался Анне, что насчет женщины-киллера он «сообразил» — понимай: выдумал! — сам. Просто незнакомка упоминала о некой известной ей особе, с которой и связано происхождение фотографии. Кроме того, Рома подумал: а вдруг это она сама их убирала? Предположение, что киллер сама разносит по редакциям фотографии своих жертв, было, конечно, чудовищным… Но ведь и жизнь чудовищная… Вдруг у женщины-убийцы маниакальная тяга к славе, потребность увековечить свои деяния… Или она чувствует себя настолько неуязвимой, что не видит ничего рискованного в том, чтобы содрать немного долларов на карманные расходы, поделившись с бульварным изданием не столь уж важной для нее информацией… В общем, и ремесло его, пантюхинское, журналистское — чудовищное…
— И ведь классное же предположение, суперсенсационное… да? — Рома явно ждал от Анны одобрения.
— Да уж… — вежливо, но без энтузиазма согласилась Аня. — Ты мне лучше эту информаторшу поподробнее опиши… — попросила она.
— Ну… Невысокая, коренастая… плотная такая… маленькие серые глаза… выражение глаз… ну, в сад за яблоками к такой не полезешь… Рот кошельком, знаешь, такие раньше были… только металлической защелки не хватает… Волосы… была в шапке вязаной… Речь простая, слово «отнюдь» не употребляет… Да, руки тоже простые, картошку чистить такими хорошо…
Стоп. Аня, прокручивающая еще раз в голове пантюхинское описание посетительницы, остановилась прямо посреди тротуара… Конечно, она видела уже это малопривлекательное существо!
После первого посещения Марининого дома, когда ей в сумерках померещился в дверном проеме женский силуэт, она не забыла спросить об этом у Марины Вячеславовны. Что сие могло означать?
— Женщина в доме? — переспросила тогда, нисколько не удивившись, Марина. — Ну почему же почудилось? Это Зина.
Домработница Зина при ближайшем рассмотрении и при ярком свете действительно мало походила на призрак. В общем, описание, сделанное Пантюхиным, было довольном точным. Зина была проста и реальна, прозаична, как сама жизнь. Существо льстивое и в необычайной степени ленивое… Пользуясь тем, что у хозяйки полностью отсутствовал интерес к бытовым подробностям жизни, Зина появлялась на рабочем месте редко, ненадолго и когда ей самой это было удобно. Основные ее заботы сводились к тому, чтобы в присутствии Марины имитировать подобие активной деятельности — она убирала кухню, спальню и ее ближайшие окрестности, остальные же комнаты и помещения дома, куда Марина не заглядывала, зарастали постепенно, но неотвратимо грязью и пылью.
Разумеется, Зина плохо убиралась, конечно, она могла воровать столовые приборы, полотенца и постельное белье… Но при всех ее столь ужасных качествах предположить, что Зина промышляла еще и киллерством… нет, фантазия Пантюхина действительно не знала предела. Разумеется, для убийства Зина была слишком ленива.
По Аниным представлениям, украсть цепторовскую кастрюльку было бы верхом авантюризма, на который способна Зина… Но вот решилась же она явиться в редакцию с этой фотографией!
— Здравствуйте, Анечка!
Когда Марина Вячеславовна позвонила, Анна даже не удивилась — надо же барыне-киллерше проверить, как действуют испарения ртути… И в ее ласковом обращении к Анне почти не было иронии: человека, который покушается на вашу жизнь, очевидно, следует считать уже очень близким…
— Куда же вы пропали?
— Да так… небольшие проблемы.
Анна вспомнила сиротские обшарпанные помещения больницы, холод клеенки, которой обтянута кушетка, и как она лежала там, пригвожденная диагнозом Устиныча, испуганная и несчастная… Ну что ж, возможно, это действительно пока еще небольшие проблемы…
— Наш урок состоится?
— Конечно. — Анна ответила без колебаний. Хотя у нее не было почти ни малейших сомнений в том, что Марина Вячеславовна имеет отношение к ртутному покушению…
Очевидно, Анна уже почувствовала вкус к жизни на вулкане:
— Завтра, если вы не против.
— Ну что вы… — почти пропела Марина. — Чем скорей, тем лучше. Знаете, этот английский… лучше не делать долгих пауз. Навыки теряются.
«Да уж… — вздохнула по себя Анна. — Интересно только, какие навыки ее барыня так боится растерять».