«Мужчина должен принять наказание».
Это сказала Аэлла.
— Что с тобой?! Очнись сейчас же!.. Воды! Принесите скорее кто-нибудь холодной воды и… Нашатырь есть у кого-нибудь?!
Она открыла глаза и увидела, что ее по-прежнему окружают хорошо знакомые люди. Только лица их были встревожены. Они склонялись над ней, потому что Она лежала на земле возле костра.
— Как ты нас напугала!
Ей сменили смоченное водой полотенце на лбу, и Она ощутила его влажный холод…
— Мы думали, ты не очнешься!
— Ты же была в полной отключке!.. Минут восемь.
— Никогда не видела такого глубокого обморока.
— С тобой это случалось когда-нибудь раньше?
— Никогда… Раньше никогда, — произнесла Она еле слышно.
Она чувствовала себя такой слабой, что едва могла говорить.
Через некоторое время это произошло с ней снова… И еще раз… Постепенно Она привыкла уходить из одной своей жизни и переходить в другую. Возвращаться и снова уходить.
… На этот раз Она присутствовала при жестокой казни. Амазонки обязаны были продолжать свой род, но они не смели любить и их не смел любить никто: после брачной ночи мужчину убивали коротким и страшным амазонским мечом — удар под лопатку — возле ритуального огня.
Жрица Аэлла была неумолима: «Мужчина должен принять наказание».
Аня услышала, как возле ворот остановилась машина.
Взглянула на часы… Вышла из Windows. Не торопясь, аккуратно поставила на место батарейку… Биус мог снова хранить тайны. И пошла встречать Марину Вячеславовну.
Марина Вячеславовна пригласила ее покататься в воскресенье верхом. «Хочешь пакетик леденцов и покататься на лошадке?» Когда бы еще Анна смогла попасть в столь экзотическую обстановку… «Будут хорошие люди… Мои знакомые… Кого-то ты знаешь, кого-то, возможно, нет. Познакомлю. И вообще… променад на лошадках — шикарный отдых! Соглашайся. И какого-нибудь мальчика своего пригласи, — сказала она. — Ведь есть же у тебя мальчик?»
Аня подумала и кивнула.
Подумала она, разумеется, о Старикове.
…Лошадь скосила на Петра бархатный с фиолетовым отблеском глаз… «Замечательная…» — Он потрепал ее осторожно по блестящей холеной шерсти… Лошадь благодарно, «с симпатией», так Пете показалось, вздохнула…
— Как ее зовут? — поинтересовался он.
— Аэлла.
— Как? Никогда не слышал!
— Да, редкое имя… — кивнул конюх. — Древнегреческое, что ли… Не знаю. Так хозяева назвали… Главное, попадайте в ее ритм… И — раз, два, три… И — раз, два, три… Рысь, сэр. — Конюх, стараясь скрыть усмешку профессионала, наблюдал, как по-дилетантски Петр пытается устроиться в седле. — А то растрясет, как мешок с картошкой.
Ироническое «сэр» показалось Пете как нельзя более кстати. Видно было, что у конюха, молодого парня с хитро поблескивающими глазами, есть ощущение стиля… Впереди на белоснежном пространстве, окаймленном густым лесом, мелькали всадники в ярких блейзерах и жокейских шапочках. Выглядело все это живописно, как-то очень по-английски, по-книжному… Это были новые, яркие, неожиданные для Петра впечатления. И у него сперло дыхание, как в детстве, когда открываешь красивую коробку с новой игрушкой.
Петр согласился на Анино приглашение. Но опоздал. Он приехал, когда компания (в том числе и Анна) уже резвилась на просторе. Конюх помог Старикову выбрать лошадь. Объяснил, что к чему, и отправил вдогонку за остальными всадниками…
Аэлла, ведя себя в высшей степени деликатно, не спеша трусила по перелеску. Снежинки, искрясь, таяли на ее блестящей темно-рыжей гриве… «Кажется, она интеллигентная», — подумал Петя, вспоминая ее первый лошадиный приветственный вздох.
Солнце уже довольно горячо ласкало кожу… Ветра не было. «Грибной снег», — усмехнулся Стариков. Солнце и редкие снежинки… Было так здорово, что, хотя Петру и не всегда удавалось попадать в такт (и — раз, два, три!) — и тогда его довольно жестко встряхивало, — он подумал: «Наверное, так жить — это и есть счастье».
— Ауауауиии!
С воинственным кличем навстречу ему пронеслась всадница в малиновом бархатном блейзере. Раскрасневшееся лицо… Выбившийся из-под длинного жокейского козырька светлый локон… Она неслась галопом. Но Петя успел ее разглядеть… «Вот те на! — Он даже присвистнул от удивления. — Нелли Всеволодовна!»