Марина видела Олимп вблизи, знала, что его обитатели не могут позволить себе такую роскошь, как чувство благодарности и привязанности, и поэтому догадывалась, что будущее Лешки, его столь прочное, на взгляд окружающих, благополучие не так уж и прочны…
Страшно сказать — еще недавно ей просто хотелось Волкова убить. Еще недавно она была бы рада, если бы на его голову обрушились громы и молнии.
Теперь ей даже было его немного жаль, как давно знакомого, но, в общем-то, чужого, постороннего человека. И объяснить это только влиянием мудрости Конфуция было трудно — интрижка с красавцем менеджером, которую она поначалу воспринимала как развлечение, как способ отвлечься от проблем, превратилась в нечто более серьезное. И все ее злые мысли, замыслы и планы отступали куда-то далеко-далеко. Еще немного — и растают, забудутся вовсе.
Марина допила остывший кофе, рассеянно поставила чашку на стол. Чашка ткнулась в стопку утренних газет, опрокинулась, и темное кофейное пятно расплылось на газетной полосе. Она все-таки разобрала крупно набранные на первой полосе заголовки:
«Семья «нового русского» расстреляна на своей французской вилле».
«Семнадцатилетний подросток убивает всю свою семью!»
«Юноша-убийца пожалел только свою сестренку! «Она не сделала мне ничего плохого», — объяснил он полиции».
Ужас какой-то… Что ни день, то новость, и одна другой страшней… Марина отодвинула от себя мокрые газеты. На секунду что-то задержало ее внимание, кажется, фамилия этого мальчика-убийцы… она показалась ей знакомой… Но дотрагиваться до намокших газет еще раз было слишком неприятно…
Она вернулась к своим мыслям… Вчерашний разговор с Джоном вывел Марину из состояния лунатизма, какой-то загипнотизированности, в котором она, по-видимому, пребывала все последние недели…
Вроде бы что-то делала, двигалась, ела, пила, как-то жила… Но все это было очень похоже на сон с открытыми глазами. Но вчерашний вечер все переменил…
Накануне, подъехав к ресторану «Царская охота», они с Джоном вышли из машины и обомлели — вокруг лежал пушистый, совсем зимний снег… Деревья стояли, как в сказке…
— Ай!
В нее угодил скатанный Джоном снежок.
— Ну, берегись…
От снега, движения, смеха Марина раскраснелась и как-то совсем забыла свои обычные, связанные с Лешей Волковым печали и преследующее ее последнее время странное болезненное состояние…
После прогулки на морозном воздухе в зале небольшого ресторана, где горел камин, им показалось на редкость уютно. Все выдержано в русском стиле. Телега в центре зала уставлена всевозможными вкусностями… соленые грибочки, помидорчики, капустка…
— Ух! Я съем все! — пообещал Джон.
На столе уже стоял графинчик с «Клюковкой».
— Дерябнем?! — предложила Марина. И засмеялась: — Знаешь это слово?
— Знаю! — улыбнулся Джон. — Все-таки не первый день в России…
Они чокнулись.
— Ох, хороша «Клюковка»… Настоящая… Штофики, шкалики, стопочки… сколько в русском языке замечательных, ласкающих ухо слов… — мечтательно заметила Марина.
— Да, немало, — сдержанно поддакнул Джон.
— Ну что, дорогой, по второй?
— По второй. — Американец покорно кивнул.
— Попробуй вот это… — Она подцепила с тарелки какую-то любовно, с домашним тщанием, как и все в этом ресторанчике, приготовленную снедь. — Правда, хорошо?..
Джон снова согласно кивнул.
— По третьей? Ох, и наклюкаемся мы с тобой…
Они рассмеялись. Но Джон отчего-то не так весело, как она.
— Шкалики, стопочки… — Он нежно пожал ее руку. — Только, видишь ли… — Он кивнул на бокалы. — Мне кажется иногда, что это становится уже опасно для тебя…
— С чего ты взял?
— У меня есть глаза!
— И что же они видят?
— То, что ты становишься другой… Очень изменилась в последнее время… И нужно что-то делать…
— Что же именно?
— Мне кажется, я знаю.
— Ты?! — Марина пожала плечами.
Они замолчали.
Отсветы огня играли на хрустальных гранях бокалов…
Разомлевшая от морозного воздуха, душистой «Клюковки», жаркого огня, Марина смотрела на красивое, мужественное лицо Джона.
«И правда, как все может быть хорошо, весело, просто… Я его люблю, я его просто люблю», — думала она.
Да что, собственно, ей еще надо-то? Красивый, высокий… умный… Резкие черты лица придают ему особую мужественность и шарм… Когда он выходит из машины и открывает Марине дверцу, девушки и женщины смотрят на нее с завистью. Да, вот если бы у нее был такой муж…