После похорон все друзья и родственники отправились в квартиру Олеси и Олега. Я приехал самым последним, опоздав на полчаса. Никак не мог заставить себя выйти из машины. До боли в мышцах, до онемения сжимал одной рукой руль, а второй – прижимал кулак к зубам, рыдая как маленький ребёнок.
Олеся с матерью стояли в дальнем углу просторной кухни. Мама нежно гладила по голове Катеньку, дочку Олега и Олеси. Завидев меня, они прекратили разговор, будто я был темой, которую они обсуждали. Катя прижалась к маминой длинной чёрной юбке и спряталась за ней. Мне стоило чаще навещать племянницу. Ко мне подошла Олеся, с жалостью разглядывая моё отёкшее и заплаканное лицо.
– Отойдём?
Я кивнул и покорно последовал за ней. Оказавшись в спальне, Олеся подошла к комоду, взяла часы с фарфорового блюдца и протянула мне. Сквозь пелену на глазах я разглядывал часы в её руке. Небольшого размера шарик с циферблатом походил на дорогой антиквариат. Бронзовые стрелки остановились и не подавали признаков жизни. Сверху над циферблатом располагалось пустое узкое окошко, как у электронных часов, которое казалось неуместным на таких старинных часах.
– Узнаёшь? – спросила она, взявшись пальцами за цепочку и размахивая часами перед моим лицом, словно пыталась загипнотизировать.
– Да, – ответил я. – Видел в вещах Олега в морге.
– Нет, до этого момента.
Я отрицательно покачал головой.
– Так я и думала. Они появились у Олега где-то недели две или три назад, и он с ними не расставался. На мои вопросы отвечал уклончиво, отшучивался, а в последнее время стал раздражительным. В день его исчезновения, когда он пошёл в душ после обеда, я порылась в его вещах. Думала, вдруг гравировка какая есть. – Олеся села на край кровати, разглядывая часы так, будто видела их впервые. – Когда Олег вышел из душа и увидел меня с часами в руках, он сильно разозлился. Я никогда в своей жизни не видела его таким, у него едва пена изо рта не шла! Разбросал мои вещи по комнате! А через несколько часов мне сообщили…
Я облокотился плечом на дверной косяк. В другой комнате мать рассказывала про футбольные достижения Олега, про его выпускной и про то, как незаметно пролетело время, и мы стали взрослыми. Брату повезло больше, чем мне. Он обзавёлся семьёй, а мы с Машкой то сходимся, то расстаёмся. Я грустно улыбнулся.
– Он никогда раньше не ездил на работу на метро, – продолжала Олеся, собравшись с силами. – Говорил, ненавидит большое скопление людей, которые толкаются, стоит поезду подъехать. Но, когда в его жизни появились эти часы, он стал ездить каждый день. Понимаешь? Каждый день. Бывало, приходил домой за полночь, пока не переставала работать последняя станция… Думаю, у него появилась другая.
– У Олега-то? – удивился я. – Глупости. Он порядочный человек!
– Он сказал, что ты подарил ему эти часы. Но мы оба знаем, что это неправда. Впрочем, это уже не имеет никакого значения. Олег… – Она вновь сделала паузу, облизав сухие губы, и поправила прядь волос. До сих пор ей было трудно произносить эти слова. – Олег умер, Катюша осталась без отца, поэтому… забирай себе. Видеть их не хочу в своём доме.
Олеся протянула мне часы. Я с недоумением уставился на них. Брать не хотелось, но она поднялась с кровати и настойчиво ткнула рукой мне в грудь.
– Бери. – Её голос был тихим, будто писк мышки. Всегда уверенная в себе Олеся не смотрела в глаза, с трудом сдерживая слёзы. Никогда такой подавленной и уязвимой я её не видел. – Они мне только жизнь разрушили.
Оставшись один в комнате, где каждая вещь, каждая деталь напоминала об Олеге, я тяжело вздохнул и убрал часы в карман.
Когда закончились поминки и я спустился к своей машине, в кармане пиджака, словно горячий уголь, я ощутил жар часов. А может мне всё это только показалось. Я сунул руку в карман, нащупал часы – холодный металл сзади с маленькими кнопками и гладкое выпуклое стекло на циферблате.
В голову пришла навязчивая мысль, которую перебил звонок Маши. Я сбросил вызов – разговаривать мне совсем не хотелось. Ещё минут пять я покрутился возле машины, то отговаривая себя, то соглашаясь, но в конце концов направился в сторону метро.