На спуск практически не было людей в столь поздний час. Спереди стояли двое студентов, что-то увлечённо разглядывающих в телефоне, а позади – пожилая женщина в розовой шапке с длинными завязками, болтающимися из стороны в сторону от её монотонного покачивания.
Я достал часы и взглянул на циферблат. Стрелки так и указывали на север. Приглядевшись, я заметил, что под выпуклым стеклом в центре под стрелками располагался механизм. Шестерёнки медленно двигались. Между ними было едва различимое миниатюрное зелёное ядрышко, похожее на турмалин или опал. Я поочерёдно нажимал кнопки на задней части часов, но ничего не происходило.
Заворожённый переливом камня, я не уследил, когда закончился эскалатор, и споткнулся, чуть не упав вперёд. Дежурная скорчила недовольную гримасу, а я быстро ретировался. Поезд подъехал, не прошло и минуты.
Давно это было, когда я сам в последний раз ездил на метро. Помимо меня в вагон зашло ещё трое мужчин и сели вдалеке. Я ощутил лёгкую вибрацию и моё внимание полностью сконцентрировалось на часах. Стрелки задёргались, сначала медленно, а потом с бешеной скоростью. Сделав несколько оборотов назад, они остановились на двадцати двух минутах двенадцатого. Я посмотрел на свои наручные часы – всё совпадало. Сверху над циферблатом в сером окошке появилась надпись «ВВЕДИТЕ ДАТУ».
Несколько секунд я бездумно наблюдал, как мигают чёрные буквы в окошке.
Введите дату.
С помощью кнопок, я набрал дату смерти Олега, сам не понимая, зачем это сделал. Мне вспомнилась их квартира и ссора, о которой мне рассказала Олеся. Никогда не видел брата таким, потому с трудом верилось, что он мог кричать на свою жену из-за каких-то часов. Но перед глазами в ярких красках появились картинки: вот она держит в руках часы, вот Олег выходит из ванной, и они начинают ругаться. Мне стало грустно. Лицо брата расплывалось, то ли от того, что я давно с ним не виделся, то ли от слёз, скопившихся под закрытыми веками.
Я протёр глаза рукавом пиджака. Внезапно меня ослепила яркая вспышка. Когда она угасла и ко мне вернулось чёткое зрение, я почувствовал, как меня сковал ужас. Снова и снова я сначала сжимал веки до боли, а потом широко открывал, тёр глаза, пока не появлялись белые зёрна в темноте. Ничего не менялось – я находился в спальне Олега и Олеси.
Услышав голос, доносящийся с кухни, я заметался по комнате и в итоге спрятался в шкаф. На пороге появилась Олеся. Она озиралась на дверь ванной комнаты и на цыпочках прошла через спальню к стулу, где лежали вещи. Я слышал, как быстро колотится моё сердце, отдавая ударами в черепную коробку. Ноги налились свинцом и с трудом держали меня в вертикальном положении. Сверху мне на плечи упали вешалки с блузками, но я успел их поймать в последний момент. В таком положении я застыл и наблюдал.
Я что, сошёл с ума? Нет, это всё не взаправду! Наверняка я уснул в вагоне, и мне снится дурной сон. Удивительно реальный и дурной сон!
В комнату ворвался Олег. Внутри всё сжалось в узел. Я сдерживал себя, чтобы не расплакаться. Он стоял в дверях… такой настоящий, такой живой. У меня появилось невыносимое желание выйти. Вот бы ещё хоть раз обнять брата, поговорить с ним по душам, извиниться за то, что в последние годы мы отдалились друг от друга.
Но этого Олега я совсем не узнавал. Всегда невозмутимый, рассудительный и добросердечный, копия матери, он грубо схватил Олесю за руку и выхватил у неё часы.
– Ещё раз тронешь – убью! Поняла меня? Я убью тебя!
Олеся рассказала мне о тёмной стороне Олега, которую я никогда не видел. Уставший от переживаний, изнурённый стрессом мозг ярко представил, каким может быть брат, если его сознание окутает ярость. Но он не мог быть таким – брат души не чаял в жене и ребёнке. Вероятно, он был чем-то сильно обеспокоен, раз он так сорвался на Олесю.
Она выбежала в слезах из комнаты. Олег глубоко вдохнул и шумно выдохнул через нос, прижимая часы к груди, а потом пошёл следом за ней.
Я почувствовал, как что-то липкое и холодное прикоснулось к моей шее. Из шкафа я выскочил как ошпаренный, разбрасывая вещи по комнате, и больно ударился об угол комода, содрав кожу на тыльной стороне ладони. Часы, которые я продолжал держать в руке, издали непонятный звук. Только сейчас я обратил внимание, что в небольшом окошке шёл обратный отсчёт.
Двадцать семь минут и три… две… одна секунда. В этот момент цифры двинулись влево и вместо них появились две быстро сменяющие друг друга надписи «ОСТАВШЕЕСЯ ВРЕМЯ» и «НАЖМИТЕ БОКОВУЮ КНОПКУ ДЛЯ ВОЗВРАТА».