В этот момент задребезжал «Блэкберри». Должно быть, Джулиан уже ждал от меня ответного послания.
Однако это оказался вовсе не Джулиан. Мейл пришел от Чарли, причем на диво лаконичный: «Еще не обзавелась сотовым? Ч.» Я тут же отправила ему новый номер телефона, и через мгновение «Блэкберри» зазвонил.
— Мать, ты где?
— В Коннектикуте, — на всякий случай сказала я.
— А где в Коннектикуте? Ты ведь с Лоуренсом, верно?
— В общем, да. Только не говори никому, ладно?
— Ага, хотя не уверен, как долго смогу хранить такое в тайне. Ты уже слышала?
— О чем?
— «Саутфилд» только что подал в Комиссию по ценным бумагам жалобу на «Стерлинг Бейтс».
— Что?! — Я чуть не выронила мобильник на руль.
— Оно самое. Тут уже все стоят на ушах. Слышал, там проходят кое-какие имена.
— Господи! Он же обещал!
— Что обещал?
— Не пускать насчет меня в ход юристов.
— Ну да, похоже, он настроен на нешуточный реванш. Говорят, дело пахнет керосином.
— Можешь мне скинуть подробности на «мыло»?
— Попытаюсь.
— Мне надо ехать. Спасибо, приятель.
Я отшвырнула телефон на консоль, и он тут же задребезжал снова.
«Номер мне незнаком. В будущем попытаюсь сдерживать свои автократические наклонности. Мои объятия всегда готовы унять твои кошмары. XX».
Я включила передачу, кинула «Блэкберри» на пассажирское сиденье и рванула с парковки, взвизгнув высококлассными шинами «Рейндж Ровера».
Джулиан позвонил мне в шесть часов, откуда-то явно с дороги.
— Мне так много всего надо сказать тебе, дорогая, — мрачно проговорил он. — Я не мог толком разговаривать, пока не уехал из офиса.
— Ты разве сейчас не за рулем?
— У одиннадцатого съезда. Здесь просто смешное движение.
— Сперва встань на обочину. Ты что, не в курсе, что при езде разговаривать по телефону опасно? Хуже, чем водить нетрезвым.
— У меня же гарнитура в ухе, — возразил он. — Так что обе руки на руле.
— Это не особо помогает. Позвони, как остановишься передохнуть, — сказала я и повесила трубку.
Спустя несколько минут Джулиан позвонил опять.
— А ты командирша! Знаешь об этом?
— Ты сейчас где?
— На стоянке перед тринадцатым съездом.
— И почем там галлон девяносто второго бензина?
— Три доллара и девяносто шесть центов. Ты меня обижаешь.
— Джулиан, ты хоть немножко представляешь, что со мной будет, если с тобой что-нибудь случится?
Он помолчал мгновение.
— Ну хорошо, согласен. Больше не буду звонить за рулем.
— Спасибо. А теперь вопрос из другой оперы: что за чертовщину ты там затеял?
— А, понимаю, до тебя дошли новости?
— Мог бы, по крайней мере, мне сказать.
— С тобой это не связано, — отрезал Джулиан. — Джефф тут накануне хорошенько покопался в документах и извлек на свет весьма изрядную проблему. Эта ваша дамочка Боксер, гнусная и мстительная волчица, могла бы сильно опустить мою фирму. Проклятье! — В трубке я услышала глухие удары, как будто он колотил ладонями по рулю. — Ты оказалась права, и Дэниел был прав. Тут и впрямь замешан один из моих трейдеров.
Его искренний гнев был настолько ощутимым, что мое возмущение начало заметно спадать.
— Что ж, весьма сочувствую, — достаточно резко сказала я. — Но ты что, не мог хотя бы меня предупредить? Почему я узнаю это от Чарли?
— Знаешь, я с самого полудня совещался с Джеффом и Дэниелом за закрытыми дверьми. И бога ради, не надо сочувствовать. Я сам этого заслужил, будучи настолько самонадеянным, что мнил себя абсолютно неуязвимым.
— Чарли сказал, вы там называли имена сотрудников «Стерлинг Бейтс». Мое, я полагаю, тоже?
— Нет. Этот трейдер признал: ему известно было, что это не ты. Так что мы упомянули только Алисию.
— Но мое имя все равно всплывет.
Он чуть помолчал.
— Возможно.
— Просто не могу в это поверить!
— Послушай, попробуй взглянуть на все это с моей точки зрения. Нам срочно надо было действовать. Все это довольно сложно, но ущерб, что она нам нанесла…