Сотрясаясь от смеха, Джулиан откатился спиной на траву.
— Я так понимаю, ты ни разу не видел фильм «Каникулы»? — улыбнулась я.
— Нет, — сквозь хохот выдохнул он.
— Ну, так вот это как раз про меня.
— Что ж. — Он наконец пришел в себя и снова повернулся на бок, озарив меня очаровательно бессмысленной улыбкой. — Тогда у меня еще больше причин умыкнуть тебя на какой-нибудь закрытый частный курорт на островах Кука, где вся прислуга будет служить тебе верой и правдой, выполняя любое твое желание по мановению руки.
— Покуда ты сам служишь мне верой и правдой, — с важностью ответила я, — я не нуждаюсь ни в какой прислуге.
— Дорогая леди Честертон, — произнес Джулиан с неподражаемо самодовольным прононсом, — буду безмерно счастлив вам угодить.
— А как насчет овечьей фермы в Австралии? — спросила я, улучив момент между его поцелуями.
— Или на ферму лам в Перу? — Сдвинув с моих плеч тонкие бретельки сарафана, он принялся прихватывать там губами кожу.
— Или на… в… — Слова стали путаться в голове. — В Норвегию… в форелевый питомник.
— Мм-м… — промычал он, стягивая сарафан мне на талию. — Может, лучше на каучуковую плантацию в Малайзии?
— Или в Миннесоту… на подледную рыбалку… — сказала я, едва дыша, бессильно откинув голову на траву. — В термоспальнике… прижаться друг к другу…
— О, мне нравится ход твоих мыслей! — Джулиан скользнул ладонями мне под спину, ловко расстегивая крючки. — Но зачем же на этом останавливаться? Я уже подумываю о метеостанции в Антарктиде…
Он снова опустил голову, целуя меня, и тут где-то рядом в траве зазвонил его сотовый.
— Не обращай внимания, — пробурчал Джулиан мне в живот.
Я засмеялась, едва не скинув его с себя:
— Ты же знаешь, я не могу.
— А я могу к тому же это мой чертов телефон…
— Джулиан, ну пожалуйста! Я не могу это терпеть.
Он недовольно сел на траву:
— Надо бы нам излечить тебя от этой болезненной чувствительности к звонящим телефонам. Может, имеет смысл иногда помещать тебя в комнату полную людей?
Джулиан с неохотой потянулся к своему «Блэкберри», поднес к уху.
— Лоуренс, — рыкнул он, не сводя с меня глаз.
Закинув руки над головой, я с наслаждением потянулась, тоже не отрывая от него взгляда и просто любуясь его редкостной красотой, ныне столь родной для меня и знакомой и удивительно отражающей его удивительную душу его внутреннюю суть. Темно-золотые волосы Джулиана, взъерошенные моими руками, поблескивали в солнечных лучах, и уже в стотысячный раз я изумлялась тому, что все это — мое, полностью мое, дарованное мне для любви и обожания. Я глубоко, всей грудью вдохнула, ощутив запах перегретой солнцем травы, такой жаркий и по-настоящему летний, и, почувствовав легкое покалывание в кончиках пальцев, попробовала избавиться от него, сев рядом с Джулианом и забравшись ладонями ему под футболку.
Он тут же ласково погладил меня по макушке, однако я чувствовала, что внимание его уплывает от меня все дальше. Телефонный разговор быстро приобрел напряженный оттенок, крутясь вокруг «проклятых мерзавцев», экстренных заседаний и чьей-то неплатежеспособности. От негодования на лице его пролегли морщины.
— Послушай, ты же знаешь, как это делается. Я завтра первым же делом этим займусь. Разве не может… Господи, Уорвик, на это они никак не пойдут… Вот же хрень собачья! — рявкнул он.
Я вздрогнула. Подобного я от него еще не слышала.
Почувствовав мое удивление, Джулиан успокаивающе зарылся ладонью в мои волосы.
— Ну ладно тогда, — сердито сказал он. — Да, прямо сейчас, черт бы их побрал.
Он раздраженно швырнул телефон в траву, но, когда через пару мгновений обернулся ко мне, лицо его выражало одну лишь нежность:
— Там что-то неладное творится, дорогая.
— Я поняла.
— С одним из банков вышла неприятность, — продолжал он. — Да еще это треклятое казначейство собрало экстренное заседание, чтобы рассмотреть вопрос о банкротстве. Чертовы идиоты!
— О банкротстве? — напряглась я. — Что, кто-то лопнул? И кто же?