— Милая, это закрытая информация. Сама знаешь, я не могу ставить тебя в такое положение.
Против безусловной порядочности Джулиана было не поспорить.
— И тебе надо нынче же вечером выезжать? — лишь тихо спросила я. С того майского дня, как я сюда приехала, Джулиан не провел вдали от меня ни единой ночи.
— Да, — нахмурился он. — У меня была мысль взять тебя с собой…
— Да! — радостно встрепенулась я. — Пожалуйста! Я буду паинькой, Джулиан. Я стану делать все, как ты скажешь. Правда! Буду жить в твоем доме и никуда даже не выйду, тебя не предупредив. Буду включать сигнализацию и все такое прочее. Полнейшая безопасность!
— Кейт, не искушай меня. Наш адрес в Нью-Йорке известен всем и каждому, а здесь о нас никто не знает. Так что лучше всего тебе остаться. Я позвоню в службу охраны, чтобы глаз не спускали.
— Ага, точно сторожевой пес. Как будто я жена крутого мафиозо.
— Извини, дорогая, но это надо для твоей же защиты.
— Но ведь там совершенно нечего бояться! Тот же Холландер, как ты и предполагал, вернулся из своей научной поездки целым и невредимым. И от того таинственного незнакомца больше ни слуху ни духу. Может, он вообще сейчас переключился на какую-нибудь новую теорию заговора. А ты все прячешь меня тут непонятно зачем.
— Только из того, что мы давно ничего не слышали о том парне, нельзя заключить, что угроза миновала. Это реальная опасность, Кейт, уверяю тебя.
— Да ладно. С чего это ты в этом так уверен?
Джулиан придержал пальцами мой подбородок и, неотрывно глядя в глаза, приблизил ко мне лицо. Брови у него с суровой непреклонностью сдвинулись в единую линию.
— Ты разве не можешь просто поверить мне, Кейт?
— Но почему? — прищурилась я, пытаясь разгадать выражение его лица. — Или есть нечто такое, о чем ты мне не говоришь? Что-то, связанное с расследованием Комиссии по ценным бумагам? Какие-то судебные разбирательства?
— Я сказал уже все, что мог сказать. — Он провел мне большим пальцем по губе. — Послушай, это не какая-то моя прихоть, Кейт. Меньше всего на свете мне хочется втягивать тебя в это дело. Без тебя я не человек, а просто бездушная оболочка, и ты не хуже меня это знаешь. И кроме того, — добавил он, выпрямляясь, и в его голос закрались дразнящие нотки, — может, хоть это сподвигнет тебя избавиться от твоей совершенно необъяснимой брезгливости перед этим кусочком пластика.
Я оттолкнула его руку:
— Извини, Эшфорд, но я что, по-твоему, похожа на девицу, которая будет шляться с кредиткой своего богатенького бойфренда по всему Медисон-авеню, просаживая его деньги?
— Это твоя кредитка, дорогая. В том-то и дело.
— Но счет-то твой — так какая разница? И все равно, если ты помнишь, она у меня на случай крайней необходимости. Так мы с тобой договорились — и лишь на этом условии я согласилась сунуть ее в свой бумажник. — Я даже поморщилась, припомнив, что мое имя — «Кэтрин Уилсон» — вытеснено на черном глянце кредитной карты.
Джулиан аж застонал:
— Ты просто невозможно упряма! Ты заняла каждый уголок моей несчастной души, заселила все мои помыслы — и при этом морщишься при виде какой-то кредитки!
— Джулиан, я хочу поехать в город вовсе не для того, чтобы ходить по магазинам, — сухо оборвала я его. — Мне просто хочется повидаться с некоторыми моими друзьями. Разобраться, что мне теперь с собой делать. Может, попытаюсь пристроиться в балетном классе. А потом поужинаю с тобой и утащу тебя наверх, в твою спальню…
— В нашу спальню.
— Нет, милый, в твою. Как она может быть нашей, если я даже ни разу ее не видела? — Я снова скользнула руками ему под футболку. — Неужели ты не хочешь, чтобы мы ее опробовали?
В следующее мгновение я уже лежала на спине в траве, а лицо Джулиана низко склонялось надо мной.
— Мы непременно ее опробуем, — пообещал он. — Только не сегодня.
— Джулиан, так нечестно… — начала я, но договорить он мне уже не дал.
Через час он уехал на своем темно-зеленом «Мазерати», кинув на заднее сиденье небольшую дорожную сумку.
— Охрана будет присматривать за домом всю ночь, — сказал он мне перед отъездом, — и делать регулярные обходы в течение дня. Пиши мне. Нет, лучше звони: для меня это хороший повод ненадолго увильнуть от малоприятных дел. — На мгновение он встретился со мною взглядом и, протянув ко мне руки, крепко прижал к себе. — Ты и представить не можешь, милая моя девочка, как тяжело мне от тебя уезжать. Словно сердце вырывают из груди.
— Я так и не поняла, зачем ты им так срочно понадобился.