— И что ты насчет этого думаешь, детка? — спросила меня мама, заметив, как я смотрю на них с кухни через стеклянную дверь.
«Да, видел бы его сейчас Черчилль!» — подумалось мне, однако вслух я сказала:
— Да вот, как здорово, что они так хорошо поладили.
— О, твой папочка уже полностью изменил свое мнение. У него все мысли теперь о Джулиане. Я ему уже сказала, — с легким вздохом добавила мама, — что в наши дни таких мужчин уже не делают.
У меня чуть не сорвалось с языка: «В наши — уж точно нет», но тут же сообразила, что не могу — и никогда не смогу — поведать ей эту существенную истину. Только сам Джулиан мог делиться с кем-то тайной, если когда-либо сочтет нужным. И хотя я никогда не была очень уж близка со своей матерью — созванивались где-то раз в неделю, да раз в несколько месяцев виделись, — это внезапное прозрение резануло меня со столь неожиданной, пронзительной остротой, что заглушить ее не смогли даже долгие недели счастья, пролетевшие словно в волшебном сне.
— Уверена, они бы с большим удовольствием приехали опять, — с неохотой ответила я Джулиану. — Или Мишель с Самантой. Но в данный момент проблема-то как раз не в этом. Я хочу поехать в город с тобой, а ты мне этого не позволяешь.
— Я тебе не запрещаю, — напряженно возразил он. — Я лишь прошу тебя.
— Оказывая на меня невероятное моральное давление, — вставила я.
— Любимая, если хоть волосок упадет с твоей головы из-за меня или моего треклятого прошлого, я никогда себе этого не прощу. Вот почему я держался от тебя подальше, пока не иссякла сила воли. — Голос его звучал уже с заметным мучительным надрывом. — И теперь из-за моей слабости тебе грозит опасность.
Я взяла его лицо в ладони.
— Джулиан, не говори нелепостей. Это мой собственный выбор. Я выбрала тебя. И потому, если со мной что случится, это будет моя вина, но никак не твоя. — И сцепив пальцы у него за шеей, я заставила себя улыбнуться. — Так что отправляйся. Езжай спасай мир. Делай то, что должен сделать. Только подумай о том, что я тебе сказала, ладно? Прошу тебя. Потому что ты не сможешь вечно оборачивать меня пузырчатой пленкой. Я тебе этого просто не позволю.
Вместо ответа он нежно меня поцеловал, потом впился уже с силой. Наконец сел в машину и уехал. Я стояла на дорожке, махая рукой ему вслед, пока он не свернул на повороте и не скрылся из виду.
Самое время было позвонить Чарли. Потому что верно говорят — хорошенького понемножку.
ГЛАВА 19
— Так ты чего, типа, сбежала из узилища? Он там что, совсем с катушек съехал?
Я комически закатила глаза и неторопливо отпила кофе, просто чтобы показать, будто пребываю в беспечной расслабленности.
— Не говори глупостей, Чарли. Никто меня там узницей не держит.
Мы сидели с ним в летней уличной кафешке на углу Бродвея и Сто шестнадцатой, недалеко от кампуса Колумбийского университета, где Чарли как раз заселялся в свою новую студенческую берлогу, чтобы в скором времени начать первую четверть в бизнес-школе.
В воздухе витал дух летнего Манхэттена, непривычный и знакомый одновременно, с запахом выхлопных газов и раскаленного на солнце тротуара, с кисловатой примесью человеческого пота — такой далекий от густого аромата свежей зелени, царящего в лесной глуши Коннектикута.
— Тогда с чего секретность? Чего-то я струхнул, мать, маленько. Он же меня в черный список занесет, коли узнает. И не видать мне карьеры как своих ушей.
— Он никогда этого не сделает. Не в его стиле.
— Думаешь, нет? Подруга, ты хоть немного представляешь, что творится в «Стерлинг Бейтс» в последние три месяца? У твоего мужика стальные яйца — я просто хренею.
— Там совсем другое. Это все из-за Алисии.
— Да он, похоже, собрался раздолбать весь этот гребаный банк. Там сейчас просто задница. Он реально на тебя запал.
— Он вовсе не пытается опустить банк, Чарли. Эту часть они сделали своими руками.
— Ну, все же кто-то в «Саутфилде» помог им это устроить. Дошел до меня один нехороший слушок… — Чарли многозначительно помотал головой и допил кофе.
— А именно? — нахмурилась я.
— Будто эта непомерная позиция, о которой я тебе уже говорил до того, как тебя на ней якобы поймали, была чуть ли не навязана самим «Саутфилдом». — Он подался вперед. — И это кранты. Типа все расписано в бухотчетности. И акции им уже не сбросить. Все прошло через внешнее финансирование. В общем, полный швах.