— Ты, наверное, единственный на свете человек, способный терзаться этим вопросом, — ослабевшим голосом произнесла я. — Все, что в этот момент возникает лично у меня в голове, — так это сколько времени тебе понадобится, чтобы возбудиться вновь.
— И всё? — Просунув руку под водой, Джулиан щекотно ущипнул меня за попу. — Я значит, весь изнемогаю от любви к тебе, а ты, маленькая плутовка, только и думаешь как о новом потрясающем оргазме?
— Еще бы, — хихикнула я, заерзав, чтобы увернуться от его щиплющих пальцев, — у тебя это… так классно получается… Джулиан!.. Ну ладно, ладно, я тоже… ой!., иногда… погружаюсь в бездну метафизики… Ну, Джулиан!.. Я серьезно. Ты сам знаешь. Отлично знаешь… что я…
— Что ты? — унял он наконец шаловливые пальцы и снова обхватил меня обеими руками.
— Ты прекрасно знаешь, что я чувствую.
— Угу-у, — промычал он, зарывшись губами в мои волосы, и, зажмурившись, я прижала к себе его руки.
В возникшей тишине стало слышно, как над нами тихонько проскрипели половицы, зажурчала по трубам вода. Судя по всему, Мишель укладывалась спать.
— Чарли сказал, тебя тут на днях кое-что сильно встревожило, — заговорил наконец Джулиан.
Я пристроилась к нему поудобнее.
— А это… Да парень какой-то все крутился поблизости, когда мы с Чарли открывали дом. Возможно, что нынешний тип. Похож телосложением.
— Угу, — снова буркнул он.
— Да, и еще кое-что. Когда я зашла в свою квартиру, у меня сложилось впечатление, будто Брук рылась в моих вещах, и я даже подумала…
— Рылась в вещах? Что ты имеешь в виду? — Голос его сразу напрягся.
— В смысле, в бумагах, документах. В ящиках комода. Не то чтобы у меня хранилось что-то сверхсекретное, но в связи со всеми этими событиями в «Стерлинг Бейтс», при том что мы оба в этом завязаны…
На мгновение повисла пауза. Я чувствовала лишь, как подо мной медленно напрягаются, точно перекатываясь, его мышцы.
— Милая, — сказал он наконец, — а почему бы тебе завтра не позвонить в «Аллегру» и не изложить им все в деталях. Можно завтра же нанять фургон и вывезти оттуда твои вещи.
— Ой, зачем это?
— Дабы вы не забывали, миссис Эшфорд, что ваш дом теперь здесь. Наш дом.
— Я знаю. Просто мне все никак не свыкнуться с этой мыслью.
— Если здесь тебе покажется неуютно, знай, что мы всегда можем подыскать что-нибудь другое. Апартаменты, к примеру, если тебе это предпочтительнее. Хоть большие, хоть маленькие — на твое усмотрение.
Уловив закравшееся в его голос волнение, я улыбнулась:
— Мне очень нравится этот дом, Джулиан. Он просто идеален. Настоящий дом. Просто для меня это слишком уж резкая перемена, только и всего.
Он снова прижал к моему пальцу кольцо.
— И тебе из-за этого не по себе?
— Ну, достаточно непривычно. Все было гораздо проще, когда ты возвращался с работы в Коннектикут. В смысле, как Джулиан Эшфорд. Все, что исходит от тебя настоящего, имеет куда больше смысла. А это все, — махнула я рукой, — напротив, меня больше пугает.
— Что «это»?
— Твоя манхэттенская жизнь. То, что ты — Джулиан Лоуренс, глава фонда «Саутфилд». Безжалостный сокрушитель соперников по бизнесу. Которого еще и без конца показывают в новостях.
Тут его разобрал смех.
— Кейт, перестань, ради всего святого. Я один и тот же человек.
— Нет, не тот же, — уперлась я. — Когда ты говоришь по телефону с каким-нибудь своим трейдером или еще кем-то, ты становишься невероятно властным и беспощадным. Это, конечно, очень сексуально, не стану отрицать, но… Извини, а ты не мог бы хоть на минуту перестать смеяться?
— Счастье мое, — сказал он, поднимая над водой мою руку и целуя в запястье, — а что бы ты от меня хотела? Чтобы я нашептывал им на ухо какие-нибудь милые нелепости?
— Этого я не говорила. Я просто хочу сказать, что совершенно не знаю этой твоей ипостаси. Ты не показываешь мне…
— Это потому, что я люблю тебя. К тому же если я только попытаюсь говорить с тобой подобным образом, ты, милая плутовка, тут же устроишь мне взбучку. — Он умолк и, накрыв мою ладонь своею, утянул их под воду. — Родная, я понимаю, что ты пытаешься мне сказать. Просто ты не жила с этим так долго, как я, и для тебя это превращение неестественно. Но ты снова начинаешь чересчур в этом копаться и сгущать краски. Запомни: кто бы я ни был, дорогая — Лоуренс, Эшфорд или черт в ступе, — ты всегда будешь в самом средоточии моего существа. Поэтому как раз это пусть тебя нисколечко не беспокоит.