Я пошевелила над водой пальцами ног.
— Тогда о чем мне надо беспокоиться? — поймала я его на слове.
Джулиан заметно заколебался с ответом.
— Послушай, Эшфорд, я всегда знаю, когда ты что-то задумал. Так что поделись этим, пожалуйста, и мы наконец займемся любовью по случаю твоего долгожданного возвращения.
— Бесподобная прямота!
— Тебе нравится моя прямота. Так что говори наконец.
Джулиан зашевелился подо мной, вытягиваясь во всю длину ванны.
— Кейт, я очень много думал об этом, пока сидел на всех этих бесконечных заседаниях, и решил, что, пожалуй, нам пора бы сменить стратегию.
— Сменить стратегию? — Я поиграла пальцами в уже остывающей воде, следя, как от них разбегаются по сторонам маленькие волны, отражаясь от стенок ванны. — Что ты имеешь в виду?
— Ты совершенно правильно поступила, что приехала в город. Это я, точно трусливый страус, все прятал наши головы в загородный песок, надеясь, что все как-то само собою пронесется. Похоже, я так и не усвоил уроков собственной войны. Я больше занимался рытьем укреплений вместо того, чтобы дать врагу битву и раз и навсегда с этим покончить.
— Прости, я не очень-то разбираюсь в военной стратегии. О чем конкретно мы сейчас толкуем?
— Я хочу сказать, что самое время выманить наконец на свет того, от кого исходит угроза.
— Угроза? Нам что, кто-то на самом деле угрожает? Тогда почему ты не особо всполошился из-за сегодняшнего нашего преследователя?
— Потому что не думаю, что он имеет к этому какое-то отношение.
— К чему? К тому, что кто-то копался в моих вещах? Или ко всем этим твоим смутным предчувствиям? Что вообще происходит, Джулиан? Чего ты мне недоговариваешь?
Ответил Джулиан не сразу.
— Послушай, Кейт, — выдавил он наконец. — Ты должна сейчас решиться хоть немного мне довериться. Нам на самом деле грозит опасность, совершенно реальная опасность. И я, честное слово, не могу сказать тебе, в чем дело. Я и сам еще толком этого не понял. Но, в чем бы она ни состояла, Кейт, угроза все равно есть, и я думаю, что пора перестать от нее прятаться.
Я промолчала.
— Что ты об этом думаешь? — настойчиво спросил он.
— Джулиан, я тебе верю. Если ты считаешь, что что-то не так, — ладно, найми телохранителя. Делай то, что сочтешь необходимым, чтобы ты спокойно спал по ночам и оба мы жили своей нормальной жизнью. — Я на миг задумалась. — А что ты подразумеваешь под «выманить на свет»?
Джулиан глубоко вздохнул подо мной.
— Я имел в виду: пора нам выходить в общество. Открыто, не таясь. Ну там, благотворительные балы, театральные премьеры и прочее такого рода. Наша любимая контора все это может нам организовать, их люди знают свое дело. Устроим немного шумихи для общественности.
— Что? — Сев, я развернулась к нему лицом, ненароком выплеснув воды из ванны. — Ты шутишь?
— Надеюсь, это спровоцирует нашего инкогнито на активные действия. Главное, что мы будем к этому готовы.
— Джулиан, я совсем для этого не гожусь. Меня все это просто ужасает. Вспомни, что произошло в МоМА. Я ведь опрокинула бокал шампанского на голову тому нахалу! Притом что я даже не была пьяна.
— Я безотлучно буду рядом с тобой. Сейчас сентябрь, и светский календарь буквально забит всякой дребеденью. Только ходи да развлекайся.
— Нет-нет-нет! Это совершенно не мое. Что, я должна ходить этакой цацой в нарядах от известных модельеров и быть при тебе деткой-конфеткой? Ты сбрендил?
Джулиан посмотрел на меня, недовольно насупившись:
— Мне казалось, ты сама хотела некоторое время пожить в городе.
— Но я совсем не предполагала, что ты хочешь превратить меня в светскую дамочку. Я как-то больше подумывала заняться своей карьерой.
— Чем именно заняться?
— Не знаю. Да хоть чем-нибудь! — Я поднялась и схватила полотенце. — Почему бы тебе уж сразу не перекрасить меня в блондинку и не поселить в Гринвиче с женой Джеффа Уорвика?
— Какого дьявола? Разве кто-то хоть заикался об этом чертовом Гринвиче?
Я выбралась из ванны и быстро обернулась полотенцем.
— Но это вполне может произойти, верно? И очень скоро я осяду где-нибудь под Нью-Йорком с детишками на руках и буду развлекаться лишь теннис-ланчами в местном клубе с другими женами хеджевых воротил. Только сплетни, ридикюли и больше ничего. Как раз то, чего я всегда больше всего и опасалась!
— Помилуй боже, Кейт! — Джулиан закинул голову на бортик ванны и возвел глаза к потолку. — Речь идет всего лишь о нескольких месяцах в городе. И никто не станет навязывать тебе никаких ридикюлей, если у тебя к ним душа не лежит.