На этом я развернулась и решительно зашагала по улице в сторону рю де Огюстен.
ГЛАВА 21
Голубая полоска. Вторая. Яркая, четкая и совершенно однозначная. Мамочки мои! Вот те раз!
Палочка теста выпала из моих трясущихся пальцев на пол ванной. Вся похолодев, я уставилась на нее так, будто в этом кусочке белого пластика сжалась до поры сила разрушительного землетрясения.
— Дорогая, — окликнул меня Джулиан из спальни, — ты готова? Машина ждет.
— М-м, да, — отозвалась я, — только блеск на губы нанесу.
Я нагнулась, схватила проклятое доказательство и вопреки всякому здравому смыслу энергично помахала им в воздухе. Как будто это могло как-то повлиять на результат, сделать его менее очевидным, что ли… менее голубым.
— Могу я тебе помочь? — послышался приближающийся к дверям голос Джулиана.
— Нет! Уже заканчиваю. Подожди капельку!
Я схватила салфетку, быстро завернула в нее тест и засунула в самую глубину своего ящичка.
Напоследок я оглядела себя в зеркале. Отбывший минут десять назад парикмахер подколол мне волосы на макушке, пустив их дерзким волнистым каскадом. Макияж я, как обычно, сделала сама. Несколько заметнее, чем мне нравилось, однако я уже видела первый опыт — фото в разделе «Санди пальс» воскресного выпуска «Нью-Йорк пост» — и быстро сообразила, что если камеры тебе добавляют примерно десять фунтов весу, то с равным успехом зрительно лишают части косметики. Так что теперь, после стараний перед зеркалом, я скорее походила на студентку колледжа. Причем отнюдь не в лучшем смысле.
— Милая, — поторопил меня Джулиан уже из-за двери.
Я мигом развернулась и ее распахнула.
— Извини. На твой взгляд, перебор?
— Думаю, да. Но выглядишь ты все равно потрясающе. — Джулиан, я знала, не любил чрезмерный макияж.
— Извини, — повторила я, — надо все же выглядеть соответственно.
— Как думаешь, что лучше? — спросил он, подняв ладони. — Алмазы или рубины?
— Смотри сам.
Джулиан поочередно поднес каждое украшение к моей шее.
— Рубины, — решил он.
— Увы, ничто так не привлечет ко мне внимания, как богатое сверкание красных драгоценных камней, — вздохнула я, поворачиваясь к Джулиану спиной, чтобы он застегнул на мне колье, и тут же почувствовала на шее его прохладные ловкие пальцы.
— Когда вернемся вечером домой, — сказал он, — я хочу, чтобы на тебе не осталось ничего, кроме них.
Перед этим Джулиан целый день уговаривал меня, всячески обхаживал, увещевал, даже пускал в ход совершенно злостные угрозы, чтобы уломать меня поносить хоть что-то из тех драгоценностей, что он привез из своего сейфа в Коннектикуте. В итоге он себе в подкрепление зазвал к нам на выходные Мишель с Самантой. Предательницы! Завоевать их Джулиану не составило никакого труда — при его-то безграничной харизме, частных авиарейсах и способности без ограничений финансировать любой шопинговый бум. Они быстро превратились в его добровольных помощниц, привлекая целые штаты продавцов, без меня азартно выискивали всевозможные туфли моего размера и, нагруженные донельзя, притаскивали их домой, заставляя меня примерять то с каким-нибудь платьем, то просто так. Глаза у них сверкали непреходящим лихорадочным весельем и задорной радостью, как будто одновременно в мозгу у каждой по центру удовольствия наяривал здоровенный молоток.
Я обернулась к Джулиану. Его лицо оказалось настолько близко, что я уловила запах свежевычищенных зубов.
— М-м-м, мятная, — мурлыкнула я и, не задумываясь, потянулась его поцеловать.
— Перестань, — пробормотал он, скользнув ладонями к моему затылку. — Нам уже некогда, — и надолго припал к моим губам глубоким поцелуем. — Какая же ты соблазнительница, — произнес он, оторвавшись наконец от моего рта. — Ну вот, оставил твои губы без блеска.
Я кончиками пальцев стерла улику с его губ.
— Сам виноват — пришел сюда весь такой обаятельный. Как тебе мое платье?
— Такое, что хочется стянуть его с тебя.
— То есть тебе нравится?
Я покружилась перед ним. Жемчужно-серая многослойная юбка поплыла вокруг меня, мягкими складками окутывая тело с весьма непристойным намеком. Вынуждена признать, эти кутюрье знали толк в своем деле.
— Возмутительно. Всякий находящийся там мужчина будет помышлять о том же, о чем и я. — Он опустил взгляд ниже и насупился.
— Это называется: бюстгальтер «пуш-ап», Джулиан, — охотно подсказала я.
— Черт знает что.
— Кстати, это была твоя идея, помнишь? Я всего лишь выполняю твои распоряжения.