— Больше похоже на месть. Хорошо же, ладно. — Он чуть отвел в сторону локоть. — Идемте, миссис Эшфорд?
— Благодарю, капитан Эшфорд. — Взяв его под руку, я подхватила с комода изукрашенный каменьями клатч. — Смею заметить, — добавила я, когда он повел меня к дверям, — сами вы выглядите просто восхитительно.
— Все тот же старый смокинг.
— Однако он так замечательно на вас сидит.
Так мы сошли по лестнице, где нас поджидал Эрик — мой новый верзила-телохранитель, уже стоявший наготове, точно двуногий доберман-пинчер в стойке.
Уже внизу Джулиан выпустил из-под локтя мою руку, придержав за пальцы.
— Господи, Кейт, — воскликнул он, — ты прямо ледяная!
— Это нервы.
Джулиан обхватил ладонью мои пальцы и кивнул Эрику, чтобы тот вывел нас через парадную дверь на крыльцо и далее — к черному седану, пристроившемуся у тротуара.
У меня как будто раздвоился разум: один игриво и радостно кокетничал с Джулианом, как будто все было в абсолютном порядке, как нельзя лучше, другой же напряженно высчитывал, на каком я должна быть уже сроке. После задержки я выждала еще добрую неделю, уповая на лучшее, прежде чем наконец решила сделать тест, — и даже тогда я, как ни странно, была дико удивлена при виде двух голубых полосок. Боже упаси, я ну никак не могла быть беременной! Мы же совсем к этому не стремились! Всего какой-то месяц без таблеток! Иные пары вон годами пытаются зачать дитя. А мы что? Бумс — и готово? Уже в залете? Нет, это совершенно невозможно.
Тут я почувствовала, как все тело вдруг прошибло мерзким холодным потом. Это что, приступ тошноты? Ради бога, нет! Пожалуйста, пусть это будет просто от нервов, а вовсе не от беременности!
— Ты в порядке? — внезапно спросил Джулиан, вглядываясь в мое лицо.
— Просто очень волнуюсь, — сдавленно хихикнула я. — Я, похоже, еще ко всему этому не привыкла.
— Сегодня все будет намного проще, любимая. Ведь ты сама с нетерпением этого ждала.
Машина тем временем обогнула угол Пятой авеню и, выбравшись на Шестьдесят шестую, устремилась вдоль парковой ограды в сторону Линкольн-центра.
— Знаю. Я должна чувствовать себя счастливой. А особенно ты, большой любитель оперы! Это как раз по твоей части.
— Ну, на нынешней премьере будут давать не в полном смысле оперу, — пренебрежительно поморщился он. — Немного из «Травиаты», немного из «Манон», в последнем акте ожидается «Каприччио». Видимо, это должно стать событием.
— Разве это не важно? Для нас, я имею в виду.
— Важно. — Он театрально вздохнул. — Но я скорблю об искусстве.
— Мы же можем пойти и на другие постановки.
— О да. Когда все это закончится и мы наконец вернемся к нормальной жизни…
Я выглянула в окно, на проносившуюся мимо парковую стену, и тихо сказала:
— Разве мы не можем взять и снова затихариться? Ты теперь — великий спаситель Уолл-стрит, которая сама по себе целая вселенная. И везде теперь мелькает твое потрясающе фотогеничное лицо. — Я тронула его руку. — Ты у нас сущий «идеальный шторм».
Джулиан нахмурился и отвел взор к окну, словно чувствовал себя не очень комфортно наедине с объективной реальностью в моем лице.
Последние несколько недель больше походили на какое-то сюрреалистическое действо. К тому моменту, как я просыпалась по утрам, Джулиан уже возвращался с переговоров в «Стерлинг Бейтс» — и мой возлюбленный неизменно оказывался настоящим героем. Там, в полном зале банкиров, он единственный делал какие-то весомые шаги, чтобы удержать хлипкий карточный домик от неминуемого развала. Распустив, по сути, «Саутфилд», он почти целиком направил свой капитал на создание новой фирмы, которая, как предполагалось, станет организовывать и проводить торги тех самых неликвидных ценных бумаг, что тянули «Стерлинг Бейтс» к неизбежному банкротству. Затем он и остальных убедил — кого улещая, кого и запугивая — последовать его примеру. В обмен на это Лоуренс потребовал отставки ключевых фигур «Стерлинг Бейтс», распродажи и реорганизации различных подразделений банка в целях увеличения капитала, а также реализации новых, весьма жестких соглашений по управлению рисками.
Разумеется, далеко не в один день определяющая роль Джулиана во всей этой банковской заварухе проступила наружу. Сперва поползли слухи от тех, кто лично присутствовал на заседаниях, потом легенда сама мало-помалу обросла подробностями, превратившись в этакий секрет полишинеля в любящем посплетничать, пресловутом финансовом сообществе. И хотя до сих пор не опубликовали ни одного сенсационного материала в «Уолл-стрит джорнал», не выдали в эфир ни одного интервью по CNBC, однако все уже были в курсе.