— Ну, я, положим, испытал тебя. Причем весьма скрупулезно. — Он снова меня поцеловал, будто демонстрируя эту свою скрупулезность.
— Ну а дитя, Джулиан? Ведь я вполне могла бы пытаться тебя захомутать, просто свалив это на тебя. На тебя, возможно, самого завидного жениха во всей Англии! — Голос мой пронзительно напрягся. — Ты не боишься, что я все это тщательно подстроила?
— Кейт, — ответил он, прижав мою голову к своему плечу, — если бы ты пыталась меня облапошить, навязав мне не моего ребенка, — не думаешь, что ты придумала бы что-нибудь куда более правдоподобное, нежели путешествие во времени?
— Но это все равно мне кажется не совсем честным. Ведь еще с час иль два назад ты был робким девственником. Ты…
Я осеклась. Последние слова внезапным эхом прозвучали у меня в голове.
Девственником!
«Да, — признался мне когда-то Джулиан, сидя со мной у себя в библиотеке. — Была одна. Во время войны».
— Джулиан, — взволнованно сказала я ему в плечо, слыша собственный голос будто из далекой дали, — что было там выгравировано, на кольце?
— Хочешь прочитать?
— Да. Очень хочу.
Разом обессилев, я не могла даже пошевелиться. Взяв меня за руку, Джулиан снял с моего пальца кольцо, потянулся за свечой.
Я склонилась над тонким платиновым ободком. Сперва я даже не смогла разобрать буквы, выведенные на кольце знакомым красивым, убористым почерком. Мне пришлось прищуриться и поднести надпись ближе к неровному свету свечи, да и тогда я еле-еле разобрала слова:
«Ты узнаешь ее по этому кольцу».
От пальцев, державших кольцо, по рукам, стремительно растекаясь по плечам и груди, побежал жуткий холодок.
Он все знал. Бог ты мой, ведь он же все знал!
Все это с ним, тогдашним, уже случилось. Для него — я уже здесь была. И Джулиан — мой Джулиан, тот Джулиан из моего времени! — уже когда-то делил со мной эту постель. Он знал меня задолго до того декабрьского утра, когда мы встретились с ним в «Стерлинг Бейтс», когда он глядел на меня так изумленно и пытливо, неловко теряясь в словах при виде меня. Тут же в голове закружились обрывки воспоминаний, когда-то изреченные им слова, в ту пору показавшиеся очень странными. И эта его как будто абсолютно безосновательная паранойя насчет моей безопасности. И непонятная скорбная печаль, охватившая его после нашей брачной церемонии. И пустовавшие в долгом ожидании шкафы в его доме. И то, как он вдруг влюбился в меня в мгновение ока, точно с первого взгляда…
— Кейт, — услышала я его голос, — все в порядке? Ты сумела прочитать?
Я подняла глаза к его красивому, еще такому молодому лицу, чуть золотящемуся в сиянии свечи, — такому искреннему, пылкому, совершенно бесхитростному. Стены крохотной комнатки в один миг тесно сжались вокруг нас, словно заключив нас обоих в сумеречный бутон лилии, тем самым спрятав от одинокого тоскливого будущего, поджидавшего нас снаружи, от этого грозного и рокового грядущего века.
— Да, — обронила я.
— Вот видишь, — оживился Джулиан. — Все отлично, дорогая. Ведь именно этого я тогда и желал.
Он отставил свечу обратно на прикроватный столик, снова надел мне на палец кольцо и поцеловал его. Его губы обожгли жаром мою онемевшую кожу.
— Очевидно, я хотел быть абсолютно уверен в том, что узнаю тебя, когда ты вернешься за мной. Так что все идет как надо. Я предполагал остаться сейчас с тобой. Предполагал здесь жениться на тебе, дорогая, — сказал он низким уверенным голосом и вновь поцеловал мне руку, потом прильнул к губам.
В очаге, прервав тихое монотонное шипение, громко раскололся кусок угля.
— Да, конечно. Конечно же, ты этого и хотел.
Я обхватила его ладонью за шею, почувствовав под пальцами неожиданно мягкую и нежную кожу у загривка. Естественно, именно так он и должен все это представлять. Джулиану — что нынешнему, что из будущего — никогда бы даже не пришла в голову мысль, будто он не в силах изменить свою судьбу, будто все, что он ни делает, остерегаясь своего рока, какую бы бдительность ни проявляет — все это лишь фрагменты хитроумного узора, давно уже сотканного для него свыше.
Но для меня в единое мгновение все разом прояснилось. Джулиан будущего уже слышал прежде все мои предостережения, все это уже пережил — и никакого толку это не принесло. Любая попытка избежать переноса во времени была заведомо неисполнима, и все, что бы я ни объясняла сейчас Джулиану — хотя бы даже в этот момент, — будет уже предопределено неким означенным свыше порядком.