— Даже не знаю. Однако любопытный вопрос!
— В каком смысле?
— Способны ли вы изменить историю, повлиять на данный ход событий? Ведь мы знаем как факт, не правда ли, что Джулиан перенесся вперед, в наше время? И вы предполагаете для себя возможность отправиться назад и это изменить? Это величайший риск — и для вас, и для него.
— Но если он сейчас умрет, — возразила я, — разве не стоит хотя бы попробовать? Ведь это уже ничего не испортит.
— Не знаю, Кейт. Не знаю… А как с точки зрения этики? Этично ли такое вмешательство? Не знаю, что вам сказать. Ведь одно трепетание крыльев крохотной колибри…
— И все же, вы сделаете это для меня? Если, прилетев в Манчестер, мы обнаружим, что Джулиана убили, сделаете? Отправите меня в прошлое?
Холландер задумчиво откусил от своего сэндвича, неторопливо прожевал.
— Что вы там станете делать? — спросил он наконец.
— Я отыщу его и попытаюсь изменить его планы.
— Я хочу, чтобы вы поняли одну вещь. Джулиан исчез в конце марта 1916 года, а менее чем через три месяца его рота поднялась в атаку в битве при Сомме. В тот же самый день капитан, заступивший на место Эшфорда, был убит.
— Но у Джулиана все равно будет какой-то шанс, верно? Я ведь могла бы тогда все ему рассказать, предупредить его! Провести его целым и невредимым через оставшиеся годы войны.
— Шанс… Всего лишь малый шанс, — покачал головой профессор. — И то если это сработает. Если вам удастся вмешаться в ход истории. Если вам не воспрепятствует некая высшая вселенская сила.
— Все равно оно того стоит, — в безрассудном отчаянии бросила я. — Разве вы не видите: мне ничего иного не остается. Я не могу просто смириться с его смертью! Однажды вы спасли его — уверена, я смогу сделать то же. Хотя бы должна попытаться. Ведь в первую очередь из-за меня ему грозит опасность.
Холландер тяжко вздохнул и уставился в иллюминатор.
В последние несколько минут вдоль горизонта стало проступать бледно-голубое сияние. Самолет наш неуклонно стремился навстречу разгорающемуся восходу. Я стянула через кисть свои наручные часы и на пять оборотов прокрутила минутную стрелку.
— По британскому времени сейчас девять, — сообщила я. — Они совсем скоро приземлятся. Если уже не приземлились.
Холландер повернулся ко мне.
— Что ж, хорошо, — решился он. — Если все пойдет плохо и если они все же… — У профессора перехватило в горле, и он резко мотнул головой. — Тогда я это сделаю. Но вам же надо как-то подготовиться. Ведь вы окажетесь в Саутфилде в 1916 году. Вам понадобится какая-то одежда, еда, крыша над головой. Нужно будет добраться до Франции. Вам потребуются деньги.
Я опустила взгляд на запястья.
— Это не проблема, — сняла я с руки тройной золотой браслет, один из немногих драгоценных подарков Джулиана, что я носила постоянно. — Еще у меня есть серьги. Они потянут на несколько унций. Когда там окажусь, могу обменять их на местные деньги. Золото всегда остается золотом.
— А ожерелье? — кивнул Холландер, указав на мою шею.
— Ожерелье? — удивилась я, вскинув руку к вороту, и глянула вниз. — Ой, как оно там очутилось? Когда он успел… Верно, когда я поднялась наверх привести себя в порядок к ужину.
На самом деле наверх я убежала, почувствовав новый приступ рвоты. Когда я вышла из ванной, Джулиан стоял в спальне с крайне обеспокоенным видом.
— Я в порядке, — обронила я. — Ничего необычного.
Он обхватил меня руками и, крепко прижав к себе, держал минуту-другую, ничего не говоря.
— Надеюсь, тебя больше не мучает никакое чувство вины, — проговорила я, уткнувшись ему в грудь. — Я счастливейшая женщина на свете, ведь я ношу твое дитя!
— Кейт, порой ты оказываешься куда сильнее меня. Знаешь ли ты об этом? — Внезапно развернув меня, Джулиан что-то надел мне на шею, поспешно застегнув своими проворными пальцами, пока я не успела что-то возразить. — Это свадебный подарок. И ты не вправе отказаться.
Потом, снова повернув меня к себе, стал целовать меня, но не с той раздразнивающей неторопливостью, как обычно, а страстно, неистово — так, словно от этого зависела вся его жизнь.
Так что я со всеми треволнениями напрочь забыла про его подарок на шее.
И вот я наконец оглядела его, ощупала пальцами: крупные, идеально круглые жемчужины размером с леденцовые шарики, черные и белые попеременно.
— Его я продать не смогу. Это свадебный подарок Джулиана.