Хорошо хоть со мною был Холландер, который в процессе работы над книгой несколько раз бывал в этих местах. Поскольку от начала и до конца биография Эшфорда была проникнута духом восхищения, нынешние хозяева с удовольствием принимали у себя профессора, предоставляли нужные ему бумаги и любезно водили по имению.
— Кладбище чуть в стороне от нахоженной дороги, — сказал мне Холландер. — Вам не помешает это знать.
— И мы можем туда попасть? Просто войти на территорию поместья и пробраться до кладбища?
— Ну, права гуляющих в этих краях яростно отстаиваются. К тому же кто о том узнает? — пожал плечами профессор. — Сам дом отсюда чуть ли не в миле, и в данный момент в резиденции живет только почтенная вдова. Ее сын предпочитает проводить время в Лондоне, наслаждаясь обществом моделей, как поговаривают, — сообщил Холандер, причем в его тоне как-то не звучало особого осуждения.
— А сын ее кто? Племянник Джулиана?
— Да, отдаленный. Съезд вот здесь, — указал он на едва приметный отворот влево.
— Вы серьезно? — Я вырулила неуклюжий «Фиат» на проселок.
— Это же не главная дорога к поместью. Просто один из подъездных путей.
— Вот ч-черт… — процедила я, сосредоточившись на том, как не засесть в одну из бесчисленных зверских ухабин, испещряющих наш путь. — Надеюсь, вы хорошо знаете дорогу.
— Милая барышня, — вскинулся профессор, — я ведь большую часть жизни занимался изысканиями, касающимися вашего супруга и его современников.
Я удивленно крутила головой, оглядывая окрестности. Казалось, в этих местах совсем недавно прошел сильный дождь: размокшая грязь немилосердно налипала на покрышки, изрядно замедляя движение, да и коричневые поля по сторонам дороги, явно свежевспаханные, были унылы и мокры.
— Все это хозяйственные угодья Эшфордов, — рассеянно прокомментировал профессор. — Возделываются исключительно для нужд поместья, без участия каких-либо арендаторов. Ближе к концу дороги начинается территория парка.
Вглядевшись вперед, я увидела густую рощу со все еще по-летнему пышной зеленой листвой, окаймлявшую склон холма. Несколько капель дождя усеяли лобовое стекло, и я тут же запустила «дворники», чтобы их вытереть.
— Лучше так, чем ливень, — пробормотала я.
Еще некоторое время мы тряслись по грязи и ухабам, насколько у меня хватило храбрости в этой до смешного слабосильной машинке. Сейчас-то я понимала, что, арендуя автомобиль, должна была настоять на своем и потребовать что-нибудь получше. Просто я совсем еще не привыкла быть миллиардершей. Мне, наверное, следовало, разозлившись, сделать пару зловещих звонков, помахать у них перед носом своей обсидианово-черной кредиткой и запросить «Рейндж Ровер». Или, на худой конец, купить себе этот чертов «Рейндж Ровер». О чем я только думала! Ведь на кону — жизнь Джулиана!
— Откуда нам знать, что они добрались этим же путем? — спросила я Холландера. — Вдруг мы не увидим там следов от их колес?
— Они вполне могли подъехать и другой дорогой, с противоположной стороны поместья. — Профессор тоже напряженно всматривался вперед, пытаясь заметить какие-либо признаки присутствия людей.
Я снова утерла щетками стекло. Справа от меня по полю беспокойно протрусили несколько овец. Может, чувствовали приближение нового ливня?
— Долго еще ехать? Я ничего не вижу, кроме деревьев.
— Даже не знаю, — вздохнул профессор. — Я уж сколько лет тут не был. Наверно, две-три сотни ярдов. А затем еще добрых полмили пешком через парк.
— И никто нас тут не заловит?
— Понятия не имею! — взорвался вдруг Холландер. — Я не в курсе нынешнего состояния! Может, они наняли лесника, кто знает!
Я закрыла рот и молча поехала дальше, до самого конца проселка. Там, припарковавшись у забора, выскочила из машины. Взглянула на часы. Около двух часов дня!
— Куда дальше? Быстрее! — заторопила я Холландера, поскальзываясь на размокшем слое грязи.
По плащу легонько застучали капли дождя, с каждой минутой становившегося сильнее. Я вскинула голову к свинцово-серому небу с грозными пятнами темных туч и подняла воротник. Этого мне сейчас и не хватало — всех прелестей британской погоды.