— Это я с моими лучшими подругами, — пояснила я. — С Мишель и Самантой. По окончании колледжа мы вместе прокатились летом по Европе. Похоже, это снято в Париже.
— Да, в Париже, — тихо ответил Джулиан. Потом повернулся ко мне, окинул меня взглядом. — Так, теперь я чувствую себя совершенно по-идиотски.
— Можешь расслабить галстук.
— Я не так воспитан, чтобы расслаблять галстук, — пробурчал он, но все же немного распустил узел и расстегнул верхнюю пуговицу сорочки, раздвинув пошире острые уголки тугого крахмального ворота. Затем полез во внутренний карман смокинга и извлек оттуда конверт. — Это тебе.
— Что там?
— Я приехал перед самым закрытием аукциона… Видишь ли, я чувствовал, что обязан как-то перед тобой извиниться за свое поведение в минувшее Рождество.
— Ты абсолютно ничего мне не обязан. — Я с подозрением глянула на конверт. — И надеюсь, это не та дребедень с Брайаном Уильямсом, поскольку я вовсе не живу телевидением.
— Нет, вовсе не оно, — хохотнул Джулиан. — Открой.
Я взяла у него конверт, провела пальцем под клапаном.
— Ой, нет! — Кровь прилила к лицу. — Нет, только не это. Ни в коем случае! Ты же не собираешься подарить мне долю в NetJet!
— Но я уже это сделал.
— Джулиан, там была ставка… У меня даже язык не поворачивается ее назвать!.. Это чересчур, просто запредельно много!
— Ну, это же пошло на благотворительные цели.
— Не в этом дело. Просто ты не можешь, не смеешь делать мне подобные подарки.
— Почему нет?
— Потому что я не отношусь к такого рода девицам, — вскинулась я, резко протянув ему обратно конверт.
Он вздрогнул, словно испугавшись.
— Этого я вовсе не подразумевал! Я совсем не жду…
— Нет, конечно, нет. Я знаю, что ты не… Что это совсем не то… Но как тебе сказать… — пыталась я объяснить, чувствуя, как лицо снова загорается жаром. — Ты просто не видишь очевидного — слона в гостиной. Понимаешь?
— Слона?
— О я тебя умоляю! Не понимаешь того, кто ты, Джулиан. Эта твоя… мм… твои… — Я опустила глаза, нервно теребя пальцы. Я не представляла, как это назвать. «Твои деньги»? Или «твое подношение»? И вместо отповеди я лишь вздохнула: — Давай-ка присядем. Нам надо с этим по-хорошему разобраться.
— С чем разобраться? — недоумевал он.
— Вот с этим. — Я опустилась на диван, пытаясь собраться с духом. — Правило номер один: тебе не позволено покупать мне дорогие подарки.
— И как определяется дороговизна? — Джулиан сел рядом со мной на диван и скрестил руки на груди.
— Ну… это примерно как с порнографией: увидев, понимаешь, что это именно она. А вот это, что в конверте, определенно, чересчур дорого. Просто непомерно дорого. Совсем уж перебор. — Я украдкой глянула на его насупившееся, разом погрустневшее лицо. — Послушай, чудесный подарок — цветы. Еще я люблю темный шоколад. Ну, может, даже подойдет день в спа-салоне. Но ничего такого, что я не в состоянии была бы приобрести сама. Ничего, на что я не могла бы, скажем, отдариться.
— Но ведь это крайне полезная штука! — запротестовал он, подняв перед собой конверт.
— Джулиан, я серьезно. В смысле, ты же не думаешь… — Я замялась.
— Что?
— Что я — охотница за деньгами?
— Разумеется, нет!
— Почему?
— Милая, — мягко сказал он, — уж ты поверь мне, я способен отличить одно от другого. С тех пор как я родился, у меня будто табличка чертова на шее.
— Ну а вдруг я и есть такая «золотоискательница»? А? — Я подтянула колени к груди. — Ведь это непременный спутник твоего имиджа. Неужели ты не понимаешь? Мне приходится убеждать саму себя, что это неправда, что мне дела нет до твоих миллионов. Или миллиардов. Да это и неважно. Нет, ничего не говори! — упреждающе подняла я ладонь. — Я не хочу этого знать. Послушай… Как же мне это объяснить… Понимаешь, я никогда не хотела сделаться этакой Золушкой. Никогда не стремилась стать того рода девицей, что ищет богатенького мужчину, готового осыпать ее бриллиантами. Я всегда хотела сама всего добиться, и меня пугает… что с того самого момента, как я тебя встретила, я ощутила это… эту взаимосвязь. Ведь я даже толком тебя не знала. А что, если все же дело тут именно в деньгах? Вдруг я и правда из тех «искательниц»? Чарли однажды сказал мне одну вещь…
— А, так это Чарли, — с раздражением бросил он.
— Нет, но он заставил меня задуматься. Ведь совершенно ясно, что тебя, Джулиан, невозможно отделить от того, кем ты являешься в обществе. Ты исключительно успешный мужчина, а я всего лишь женщина, и, возможно, я просто запрограммирована на то, чтобы соответственно реагировать на твой успех. Миллионы лет эволюции, — усмехнулась я.