Выслушав, Джулиан приподнял свои длинные, слегка изогнутые брови:
— И это все? То есть лично во мне тут нет причин?
— Нет, конечно же, нет! Ты… — Я запнулась, чувствуя, как стремительно озаряюсь румянцем. — Знаешь, мне бы не хотелось сидеть здесь и перечислять все твои достоинства. И все же — да. То есть у тебя их целая масса. — Я мгновение помолчала. — Ты, например, на редкость галантен, и мне это очень нравится.
— Благодарю. — Он явно был польщен.
— Или, может, дело тут в твоей наружности, рядом с которой я как будто теряюсь.
— Кейт, — вздохнул Джулиан и, протянув руку, коснулся моих пальцев, — ты чересчур серьезно все взвешиваешь.
— Ну да, имею такую склонность.
— Тогда позволь мне добавить чуточку логики в твои рассуждения. По самому характеру твоей работы ты ежедневно общаешься с несколькими богатыми мужчинами. И несомненно, хоть кто-то из них да набрался однажды храбрости просить тебя о встрече вне офиса. Я прав?
— Да, раз-другой такое было.
— Ты приняла чье-нибудь предложение?
— Нет.
— Пола Баннера, к примеру. Он-то, надо думать, владеет изрядным состоянием.
— Чушь какая!
— Вот видишь? Так что, пожалуйста, позволь мне льстить себя надеждой, что этот твой прелестный пунцовый румянец, — он легонько провел пальцем по моей щеке, — вспыхнул благодаря твоему искреннему ко мне чувству. И я сделаю все, чтобы его заслужить. — Джулиан чуть помолчал. — Ну вот, теперь на твоем лице тень скепсиса… Может, ты мне не доверяешь?
— Не в этом дело… Если честно, я не совсем понимаю, что между нами происходит. Почему ты так внезапно исчез из моей жизни и почему вдруг вернулся? А потом, почему ты вообще со мной связался? Тебе бы следовало развлекаться на вечеринках с актрисами и супермоделями, а не попивать кофе со скучным банковским аналитиком.
— Боже упаси! Неужто ты и впрямь обо мне столь невысокого мнения? И о себе самой?
— Нет, я знаю себе цену. Но это вовсе не то, что может внушить кому-то мгновенное притяжение. Особенно человеку, явно не испытывающему недостатка женского внимания.
Джулиан поднял ко рту чашку, пряча улыбку.
— Не испытывающему недостатка? Это ты про меня?
— Ой, Джулиан, не скромничай! Ты ведь как кошачья мята!
— А ничего, если кто-то старается держаться подальше от кошек? — иронически усмехнулся он.
— Ну а если я как раз одна из них? Откуда тебе знать?
Джулиан исподлобья сверкнул на меня веселым дразнящим взглядом над самым ободком чашки:
— Может, я тщательно изучил вопрос? Может, я все о тебе знаю?
Я невольно вздернула голову:
— Что?! Знаешь все?!
Его веселость разом улетучилась. Он устремил на меня внимательный, спокойный, ясный взгляд, в уголках глаз собрались крохотные морщинки. Тогда я впервые и оценила этот его характерный, всепроникающий взор: он словно один за другим разъединял швы, скреплявшие мою оболочку.
— Виновен, — вздохнул он наконец, опустив чашку, — порой я умышленно оказывался в тех местах, где надеялся хотя бы мельком тебя увидеть.
— Как прошлым вечером?
— Согласись, чудесный выдался вечер для пробежки, и я очень рассчитывал, что ты тоже это почувствуешь. Я вовсе не хотел тебя преследовать, но уже начало темнеть… — Он отвернул лицо, уставившись куда-то в сторону. — Я беспокоился за тебя.
Мгновение я смотрела на Джулиана распахнутыми глазами, любуясь его освещенным лампой профилем, совершенной красотой его черт, словно легкими изящными штрихами набросанных чьей-то невидимой искусной рукой; щеки его по-прежнему чуть розовели румянцем. Именно таким его образ и жил все это время в моей памяти.
— Я просто не могу тебя постичь, — произнесла я, помолчав.
— Правда? — Глаза его оживились блеском.
— Вот почему мне было так тяжело, когда ты вдруг пресек наше знакомство. Потому что ты поразил меня, показавшись самым лучшим. Потому что, когда я пришла в твой дом в тот день, незадолго до Рождества, мне все показалось таким знакомым… Как будто я уже знала тебя и знала все о тебе. Может, не в подробностях, но самое главное, самую суть. Ты оказался не таким, как все, очень интересным человеком и… очень правильным. Да, именно правильным. — Я уткнулась головой в колени, пряча от Джулиана лицо. — А потом ты взял и покинул меня. Просто ни с того ни с сего отверг.
— Кейт, — еле слышно молвил он, — одному богу ведомо, сколько на мне разной вины, но я никогда не думал играть твоими чувствами. Не передать, как я… страдал все эти месяцы, боясь, что причинил тебе боль. Представляя, что ты должна была обо мне подумать.