— Эшфорд, постой!
— Это он тебе? — сдавленно спросила я. И тут мой правый каблук застрял в решетке перед спуском в подземку, отчего я чуть не полетела по лестнице — Джулиан едва успел меня подхватить.
Незнакомец тут же возник рядом:
— Эшфорд! Вот уж не думал…
— Извини, мужик, — произнес Джулиан безупречным американским выговором. — Думаю, ты принял меня не за того парня.
У меня буквально отвисла челюсть.
Мужчине было на вид лет тридцать пять. Круглолицый, темноволосый. По речи — как будто англичанин, но я могла и ошибиться: бедняга сильно запыхался, догоняя нас по тротуару.
— Я очень извиняюсь, дружище. — Глаза незнакомца некоторое время перебегали то на Джулиана, то на меня, наконец уперлись в моего спутника: — Но ты удивительно похож на… на одного парня, которого мне довелось когда-то знать. У себя на родине… Клянусь, я…
— Прости, приятель, — снова отрезал Джулиан. — Ты обознался.
— Ты уверен, дружище? — прищурился тот. — Я — Поулсон. Эндрю Поулсон, — едва ль не умоляюще произнес он.
Джулиан пожал плечами и с видом сожаления помотал головой:
— Нет, не припоминаю. Должно быть, у меня просто такой же тип лица. Извини.
— Тогда… прошу меня простить. Доброго вам вечера…
И мужчина побрел прочь, такой понурый, что мне даже захотелось его догнать, однако Джулиан, за все это время так и не выпустивший моей руки, хладнокровно отвернулся и чуть ли не потащил меня за собой по тротуару.
— Погоди-ка секунду, — не выдержала я. — Все это как-то очень странно. Ты не хочешь мне объяснить, что, собственно, происходит?
— Наверняка какой-то ненормальный, решивший, что я — его давно пропавший друг.
— Но зачем ты говорил с ним с таким акцентом?
— Он же британец. Я подумал, что, услышав американскую речь, он скорее от меня отвяжется.
— А, ну да, логично…
Тем временем мы подошли к переходу, и на краю проезжей части я машинально глянула по сторонам, ориентируясь в потоке транспорта. Подождав, пока мимо проедут авто и загорится нужный свет, мы двинулись через улицу.
— А все ж таки забавно, — сказала я, когда мы двинулись дальше по тротуару. — В смысле, он ведь британец, как и ты.
— В Нью-Йорке много нас таких, — невесело усмехнулся Джулиан.
Остаток пути мы преодолели молча. Парковщик быстро выгнал его машину из многоуровневой стоянки, и Джулиан с рассеянным, отсутствующим видом усадил меня в нее, словно забыв, кто я такая и зачем вообще я здесь. Как только мы тронулись с места, он протянул руку, забрав с передней консоли айпод, ловко воткнул его в нужный порт и, быстро пролистав меню, включил музыку. Судя по мелодии, Моцарта.
— Итак, — кашлянула я, — куда едем?
Джулиан потер лоб.
— Я, похоже, испортил тебе вечер, да?
— Ну, пока не так уж и испортил, — улыбнулась я. — Но ведь еще только восемь — у тебя достаточно времени, чтобы вообще разнести его в клочки.
Джулиан задумчиво побарабанил пальцем по рулю и свернул направо.
— Наверное, мне лучше всего отвезти тебя домой.
В его голосе звучала грусть, без малейшего недовольства, и это вдохнуло в меня надежду.
— Ну-ка стой, погоди! Остановись, Джулиан. Что произошло? Или с тобой повторяется то же, что тогда, в Рождество? Клянусь, на этот раз я так просто тебя не отпущу. Объясни мне: что не так?
— Господи, Кейт! — взорвался он, ударив ладонями по рулю. — Ты же ничего обо мне не знаешь! Мне не следовало… Я наверно, самый самолюбивый мерзавец на свете!
— Перестань! Что вообще все это значит? Джулиан… Можешь ты прислушаться ко мне хоть на секунду, Джулиан? Остановись у обочины.
— Нет, я отвезу тебя домой.
— Нет, не отвезешь. Я отсюда не выйду.
— Я не хочу, чтобы ты оставалась.
— Нет, хочешь. Тебе необходимо, чтобы я осталась. Джулиан, — сказала я уже мягче, — ты мне обещал. Еще вчера ты уверял, что я дорога тебе. Так докажи это. Не разочаровывай меня.
Это возымело действие. Ни слова больше не говоря, Джулиан поехал по Парк-авеню в сторону центра. Я тоже долго хранила молчание, не желая столь скоро нарушать затишье в перепалке, давая ему время прокрутить все в сознании, отговорить самого себя от поспешных крайностей. В тишине между нами кларнеты проворно наигрывали изящные мелодии Моцарта.
В какой-то момент, стоя перед светофором, мы сквозь тонированные стекла «Мазерати» увидели парочку сорока с лишним лет, катившую легкую прогулочную коляску с двойняшками: оба о чем-то спорили, яростно жестикулируя. Не выдержав, я повернулась к Джулиану: