ГЛАВА 13
Когда Джулиан вернулся из Нью-Йорка, я сидела на старой каменной ограде, на том же самом месте, что облюбовала накануне.
Сегодня к вечеру стало заметно прохладнее. Я надела одни из свежекупленных джинсов и кашемировый свитер Джулиана — как раз тот, что он вчера накинул мне на плечи, — и теперь сидела, вдыхая его запах, наблюдая огненный разлив заката на горизонте и отчаянно жалея, что не в силах отмотать время на двадцать четыре часа назад.
Я слышала, как прошуршал по подъездной дорожке «Мазерати», как рыкнул напоследок мощный движок, прежде чем Джулиан его заглушил. Слышала мягкий хлопок автомобильной дверцы, шаги по гравию в сторону парадной двери. Стоял ясный вечер, и прозрачный загородный воздух прекрасно доносил все звуки.
Должно быть, минуту-другую Джулиан бродил по дому, пытаясь меня найти. Я сидела не шевелясь, представляя, как он переходит из комнаты в комнату, как поскрипывают половицы под его начищенными ботинками, как он выкликает мое имя своим изысканным голосом со странным ностальгическим оттенком. С оттенком аристократизма.
Наконец я услышала, как где-то в ста шагах открылась французская дверь, и закрыла глаза, неподвижно, с нарастающим волнением ожидая, пока он подойдет.
— Вот ты где, — обнял он меня сзади, легко коснувшись подбородком моей головы. — Прости, что задержался. Я мчался к тебе как мог быстрее. Через Фэрфилд просто невозможно проехать, жуткие пробки.
— Угу… — Я бы сказала и больше, но голос меня не слушался.
— Я ужасно по тебе скучал, — сказал Джулиан, целуя меня в висок, как мне очень нравилось. — Может, пойдем в дом и поужинаем?
Я все так же не могла ни заговорить, ни двинуться с места. Могла лишь чувствовать Джулиана: его руки, его дыхание, губы, тепло его тела, слышать звук его голоса, вдыхать запах его кожи.
— Милая, ты все еще злишься на меня? Я ведь только пошутил насчет храпа. Правда. Если б я сказал тебе, как оно было на самом деле, ты бы насмешливо закатила свои прекраснейшие глазки: как я долго лежал рядом, вслушиваясь в твое дыхание и жалея, что не смею тебя разбудить.
Тогда я чуточку повернула к нему голову, чтобы он мог меня услышать, и сипло выдавила:
— Лучше б посмел.
Он шумно вздохнул, крепче сжав меня в объятиях.
— Родная, я не мог… Мы не можем…
— Скажи… — оборвала я его и, кашлянув, протолкнула засевший в горле комок. — Расскажи мне о Флоренс Гамильтон.
Джулиан на миг обмер.
В наступившей паузе было слышно, как на ближайшем дереве выразительно, в полную силу распевает какая-то птица.
— А… — уныло выдал он, все сказав этим единственным звуком.
Я не стала нарушать окутавшее нас молчание, не желая торопить Джулиана с ответом.
— И где ты слышала это имя? — наконец, как бы вскользь, спросил он.
— Перед самым моим отъездом мне прислали пакет. — Подняв с колен книгу, я вложила ее в оказавшиеся передо мной ладони.
— А-а… — снова выдохнул он.
— Поначалу я думала, это какое-то забавное совпадение или что это какой-то твой предок. Но потом я увидела твою записку, и почерк на ней выглядел… Ну, не совсем таким же, но, очевидно… — Тут голос у меня оборвался.
— Умная ты моя девочка, — произнес он тихо, не выпуская меня из объятий, горячих и нежных. Я ощущала слабый мускусный запах кожи, приставший к нему за время долгого сидения в машине. Джулиан провел большими пальцами по обложке. — И много успела прочитать?
— Только аннотацию да вкладку с иллюстрациями. На большее меня не хватило.
Очень бережно он отложил книгу в сторону на камень, перебрался через стену и встал передо мной на колени в траву.
— Скажи мне только одно, — почти шепотом произнес он, взяв в ладони мои дрожащие руки. — Это важно?
Я готова была разразиться слезами.
— Важно?! Разумеется, это важно! Мне важно, кто ты, Джулиан! Ты… Я ведь читала о тебе еще в школе, даже писала эссе по этому твоему стихотворению. У меня просто не укладывается в голове! Просто принять на веру? Бог ты мой!.. Еще недавно ты был для меня всего лишь хеджевым гигантом, миллиардером, не более того. А теперь ты вдруг — Джулиан Эшфорд! То есть, как, скажи на милость, может очутиться здесь Джулиан Эшфорд? Как он может любить меня? Ведь это просто немыслимо, невероятно!
— Это не невероятно. — Глаза его блеснули на меня с горячей убедительностью. — Это самая суть моей жизни.
— Нет. Не надо… Ты же был помолвлен, Джулиан. Как я вообще могу сравниться с Флоренс Гамильтон? Я ведь когда-то о ней читала. Она же просто кумир! В «Таймс» была статья о ней, несколько недель назад…