— Поговорим о ней позднее, если тебе будет угодно, — сказал он с холодком. — Но тебе все же следует знать, что она никогда не была моей невестой. Разве что, пожалуй, в ее собственном воображении.
— В любом случае… — в отчаянии произнесла я и попыталась встать, но Джулиан все так же крепко держал меня за руки.
— Это все, из-за чего ты растревожилась? — спросил он. — Или ты сомневаешься в моих чувствах к тебе?
— Конечно, я не сомневаюсь. И это ерунда в сравнении с… со всем прочим. Как и почему такое произошло? Что довелось тебе вынести? Ведь передо мной теперь совсем новый Джулиан, которого я даже не знаю.
— Но ты-то как раз меня знаешь. Я ничуточки не изменился. — Он настойчиво потер большими пальцами мои кисти вдоль косточек. — Взгляни на меня, любимая. Это же я. Я тот же самый человек, и ты хорошо меня знаешь.
— Так не бывает. Такого правда не может быть.
Я посмотрела на наши крепко сцепленные руки. На его руки. На те руки, что швыряли гранату, спускали курок винтовки «Ли-Энфилд», писали знаменитое каноническое стихотворение в записной книжке пехотного офицера.
На руки Джулиана Эшфорда.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил он через мгновение.
— Сейчас уже лучше. В три часа меня вырвало.
— Прости, Кейт… — Опустив голову, он поцеловал мои ледяные пальцы. — Если б ты знала, как это не давало мне покоя, как я мучился, гадая, надо ли тебе все это рассказывать! И как об этом рассказать? Сознавая при этом, какой же я болван, что вообще тебя добиваюсь.
— Положим, не так уж сильно пришлось тебе добиваться, — подняла я на него глаза. — Так что не сокрушайся так. И ты ни в чем не виноват.
— Я пытался избегать тебя. И мне действительно лучше было бы держаться подальше.
— Без тебя я чувствовала себя несчастной.
— А теперь разве для тебя лучше?
— Я привыкну. Дай мне только время. — На последнем слове мой голос дрогнул.
— Я готов ждать хоть всю жизнь.
— Я свыкнусь с этим. Придется свыкнуться, — зажмурилась я. — У меня просто нет иного выбора.
— Почему же, есть. Я бы понял.
— Ох, ради бога… Это бы все равно не помогло. — Я отняла от него руки и потерла пальцами виски, словно надеясь тем самым как-то раздвинуть свой разум, чтобы он в состоянии был все это охватить.
— Я совершенно серьезно, Кейт. Тебе необязательно здесь оставаться, если для тебя все это чересчур.
Я снова открыла глаза. Сквозь стоявшие в них слезы я увидела перед собой его лицо, широкий лоб, прочерченный от волнения морщинками, его зеленовато-голубые глаза, в которых сейчас отражался шедший от дома свет.
— Да, конечно. Но, видишь ли, в том-то все и дело: я уже очень давно не могу жить без тебя. Что бы там ни было и кем бы ты ни был.
Джулиан на миг опустил веки. Потом поднялся с колен и, развернувшись, прислонился к стене рядом со мной, вытянув вперед, в траву, свои длинные ноги. Под темными шерстяными брюками костюма рельефно проступили квадрицепсы. От его руки, лежавшей позади меня на холодном камне и почти не касавшейся моей спины, исходило ощутимое тепло.
— Я полагаю, у тебя есть вопросы, — сказал он.
— У меня миллион вопросов. Но я не знаю, о чем спрашивать. Я вообще не представляю, как в это поверить. Даже теперь, осязая тебя рядом с собой — такого реального, теплого, сильного… такого настоящего, — я все равно никак не могу отделаться от мысли, что это не может быть правдой. Этого просто не может быть! Потому что только прошлой ночью, этим утром мы лежали с тобой рядом… — Продолжать я не могла, воспоминания были слишком трогательны.
— Может, пойдем в дом? Обсудим все это за бутылочкой вина?
Прозвучало это так обыденно — впрочем, что еще нам оставалось делать?
Я согласно кивнула, и Джулиан, подхватив меня со стены, поставил на ноги и взял за руку. В молчании мы пошли к дому.
Все между нами теперь как будто перемешалось и переоценивалось, голова буквально шла кругом. Почему-то я никак не ожидала, что он в этом признается. Вопреки всякой вероятности, я предполагала услышать от него какое-нибудь смешливое объяснение, пусть даже это будет неправдой, и мы оба будем знать, что это неправда. Почему-то я надеялась, что все само собою утрясется и мы будем, как прежде, просто Джулианом и Кейт.
Он привел меня в библиотеку, усадил на диван. Через минуту вернулся с графином красного вина и двумя бокалами.
— Лафит восемьдесят второго года, — сообщил он, наполняя мне бокал. — Берег для особого случая.