Едва проснувшись — еще даже не сообразив, где я и кто я, — я уже поняла, что осталась в постели одна.
— Джулиан, — беззвучно выдохнула я, однако ответа не последовало.
Я попыталась встать. Шторы все еще были опущены, но, судя по пробивавшемуся по краям яркому солнечному свету, было уже позднее утро. Значит, он оставил меня высыпаться. Я повернула голову к часам на тумбочке у кровати. Голова соображала тяжело и медленно: мне понадобилась не одна секунда, чтобы уяснить взаиморасположение стрелок и цифр. Десять сорок пять? Уже так поздно? Где же Джулиан?
Джулиан… Я откинулась обратно на подушки и закрыла глаза. Минувшая ночь сладостным вихрем закружилась у меня в мозгу, забурлила целым водопадом впечатлений, освежая в памяти каждую мельчайшую подробность. Его руки и губы, нетерпеливо ласкающие мое тело в радостном, боготворящем восхищении. И моя ответная нежность. И легкое золотистое сияние его кожи в свете единственной приглушенной лампы. И страстный шепот, и счастливый смех, и возгласы восторга. И мое имя, выдыхаемое с блаженством и благословением. И невыразимое ощущение воссоединения — как будто после долгих лет душевной расколотости и пустоты я обрела наконец цельность.
Итак, Джулиан отныне мой любовник — ласковый, пылкий, неистовый любовник.
Где же он, кстати?
Не без усилия я сдвинулась на край постели и спустила ноги на пол. Тело еле слушалось, мышцы были словно размяты и раздроблены. Я с удивлением оглядела собственное голое тело. Неужели это и в самом деле случилось? С этим ничем не примечательным, щупловатым телом? Я поднялась с кровати и неверной поступью прошла в ванную комнату, где после нашего ночного буйства в ванне валялись несколько огарков свечей. Остальные, должно быть, убрал Джулиан.
Вернувшись в спальню, я обнаружила на его подушке записку. «Твой», — было выведено на листке красивым почерком Джулиана и подчеркнуто для усиления. Одно-единственное слово, выражающее все!
Оглядевшись, я поискала глазами какой-нибудь халат, но ничего похожего не заметила. Моя вчерашняя одежда непрезентабельно валялась на полу, а потому я стянула с растерзанной постели одну из простыней и обвернулась ею под мышками.
Догадываясь, где можно найти Джулиана, я спустилась по лестнице в библиотеку. И оказалась права: там он и сидел перед раскрытым ноутбуком, с блютуз-гарнитурой в ухе, и разговаривал с кем-то низким убедительным тоном. Заслышав шорох шагов у входа, он поднял на меня взгляд.
В ответ я лукаво улыбнулась.
Джулиан протянул ко мне ладонь, и я подошла к нему ближе, придерживая одной рукой простыню.
— Джефф, мне надо идти, — сказал он в микрофон гарнитуры. — Перезвоню попозже.
— Сильно попозже, — шепнула я ему в другое ухо.
Джулиан отодвинул кресло от стола, кинул гарнитуру на стол и усадил меня к себе на колени.
— Наконец-то, любовь моя. Я боялся, ты целый день проспишь. — Он поцеловал меня в шею. — Как себя чувствуешь?
— М-м, как тебе сказать. Как будто меня пропустили через отжимные валки, — усмехнулась я. — А во всем прочем — божественно.
— Через отжимные валки, говоришь? — усмехнулся он. — По-моему, ты их немного не застала — тебя еще и на свете-то не было.
— Для человека, который не спал почти всю ночь, голос у тебя очень даже бодрый.
— Так это вполне объяснимо, дорогая, почему я кажусь таким молодцом. Ведь я держу в объятиях прекраснейшую в мире женщину, причем завернутую в простыню. — И, склонив ко мне голову, Джулиан осторожно поцеловал мои распухшие губы. — Хотя, если не ошибаюсь, мне была обещана целая ночь любви, а ты уже к трем часам почти выдохлась. По-моему, это нечестно.
— Следующей ночью можем попытаться еще раз.
— Но по крайней мере ты с успехом исполнила «умопомрачительную» часть обещания, — продолжал он, медленно скользя губами от моих губ к горлу. — До сих пор не могу собраться с мыслями.
— Значит, не сожалеешь?
Смешком щекотнув мне кожу, Джулиан поднял голову:
— Ты еще спрашиваешь! — Большим пальцем он мягко коснулся уголка моих губ и нежно добавил: — Моя пылкая, огненная Кейт…
— Я затосковала по тебе, когда проснулась. — Я накрыла его палец ладонью и поцеловала. — Тебе так надо было уйти?
Он пожал плечами, кивнув на ноутбук:
— Дела не терпят. Надо было покрыть кое-какие позиции.
— А Джефф сам не справится?
— Это же мой фонд. Я не могу просто взять и все бросить.
— А что ты станешь делать, когда с ним будет полностью покончено?
— Раз уж ты затронула этот вопрос — я подумывал предпринять долгое свадебное путешествие.