Не открывая глаз, я уткнулась ему в грудь.
— Ты здесь, — выдохнула я, судорожно заглатывая воздух, — ты еще здесь…
— Конечно, я здесь. Тшш… Успокойся, я с тобой. Я здесь.
Он крепко прижал меня к себе, словно окутав своим телом, и мало-помалу тревога отступила. Я заставила себя дышать медленнее, чтобы различать вокруг себя осязаемые подробности, точно якорь, удерживавшие меня в реальности: постель, приглушенный свет ночника, прохладный воздух, проникавший в нос. Прижавшегося ко мне Джулиана, наконец.
— Тебе лучше? — спросил он минуту спустя.
— Да.
— Вот и первый кошмар, — басисто усмехнулся он. — Что, все это так ужасно?
Я засопела ему в грудь.
— Жуть. Тяжелый случай переизбытка эндорфинов. Могла не дотянуть до утра.
— Чепуха, — отшутился он, — лично у меня эндорфины просто в ушах поют, так что я нисколько не жалуюсь и не стенаю.
— Ох, уж и не знаю… — Проведя рукой по его боку, я неожиданно пощекотала Джулиана. — Я слышала отчетливые стоны.
— Послушай… Перестань! Прекрати, говорю. Ну Кейт! — Он сложился пополам и попытался откатиться от меня, рискуя свалиться с кровати.
Я расхохоталась.
— Боже мой! Ты боишься щекотки! Иди ко мне сюда…
— Я не… Кейт, не занимайся ерундой… Прекрати сейчас же!
Его руки наконец ухватили меня за запястья. Джулиан опрокинул меня на спину и воздел мне руки над головой.
— Ах ты плутовка! — пробормотал он, целуя меня. — Ну, ты за это заплатишь…
— Да ты просто… переполнен… прелестными секретами… — хихикала я в промежутках между поцелуями.
— Угу… — Его тело, точно расплавленный воск, слилось с моим; губы, жаркие и влажные, неторопливо двинулись вниз, по горлу, грудям. — Но совсем не так много, как у тебя, моя прелесть…
Что же все-таки делает мужчину потрясающим любовником?
«Любимая, я, конечно, буду очень стараться, но я в этом не слишком-то опытен», — бормотал мне Джулиан еще минувшей ночью, неуклюже сражаясь с крючками на бюстгальтере. Однако теперь он вел себя так, будто завладел картой моего тела, с легкостью отыскивая потайные эрогенные точки, о существовании которых я даже не представляла, прикасаясь ко мне со сверхъестественным чутьем, полностью предаваясь ласкам. Он не позволял ни укрыться под простыней, ни закрыть глаза, ни как-либо загородиться. Я словно низвергалась в провал неизмеримой глубины, доверяя ему себя поймать. И самые острые, мучительные ощущения могла переносить, лишь абсолютно осознавая, что Джулиан чувствует то же.
Потом мы лежали в полнейшей безмятежной расслабленности, в глубоком бессловесном единении, едва способные шевельнуться. Я застыла на боку, задержавшись одной ногой между его ногами и неотрывно разглядывая невидимый узор, что рисовали на его груди наши сплетенные пальцы. Другой рукой Джулиан зарывался в мои волосы, медленно пропуская их сквозь кисть. Его прижатая ко мне, горячая, распаленная плоть как будто, слой за слоем, проплавлялась сквозь меня.
— Так что, — услышала я, как во сне, собственный голос, — ты абсолютно уверен, что за эти двенадцать лет у тебя не было ни одной любовницы?
— Дай-ка подумать секундочку… — Он сделал театральную паузу и наконец качнул головой: — Да, абсолютно уверен.
— Хм.
— Кейт! — приподнял он голову. — Ты что, мне не веришь?!
— Я просто хочу сказать, что ты, похоже, великолепно знаешь, что делать, чтобы доставить мне наслаждение.
— Это потому, что, видит бог, я жажду того, чтобы ты испытывала наслаждение. Я хочу все время держать тебя в состоянии опьяняющего блаженства, немыслимого восторга, головокружительного гормонального ступора… Собственно, как видишь, ничего такого я не делаю, чтобы тебя как следует обольстить и тебе не приходилось симулировать экстаз с одиноким и погрязшим в невежестве и предрассудках бедолагой, который, — Джулиан чмокнул меня в кончик носа, — ну совершенно не представляет себе дальнейшей жизни без тебя.
— Дурачок, — нежно буркнула я, намотав на палец прядь его волос.
Он обвил меня рукой за талию и с проникновенной улыбкой продолжил:
— Кроме того, как мне кажется, поскольку собственное мое наслаждение — вопрос уже более-менее предрешенный, главным объектом наших исканий является именно твое удовольствие.
— Хм, никогда не рассматривала это с подобной точки зрения.
— А это, слышал я, весьма неуловимая субстанция. Преследование ее — поистине увлекательнейшее занятие.
— Так, погоди-ка… Ты что, охотишься за моими оргазмами?