Его радостный смех взорвался настоящим салютным залпом.
— Кейт, ты чертовски обворожительное создание! — Джулиан перекатился на спину, увлекая меня с собой. — Да, любимая, да! Именно этим я и собираюсь заниматься без устали, снова и снова до конца моих дней!
— Что же, должна признать, многообещающее начало.
Ничего не ответив, он лишь с тихой загадочной улыбкой заправил мне за ухо прядь волос. Его глядевшие на меня в упор глаза вдруг лишились своего обычного цвета и блеска, сделавшись бездонными и таинственно непроницаемыми.
— Не хочешь рассказать мне о своем сне? — спросил он наконец.
Сложив руки у него на груди, я подперла ими подбородок.
— Бессмыслица какая-то. Просто беспокойный сон. Время от времени у меня такое случается. На самом деле смешно об этом говорить, ведь это ты у нас герой войны и как раз мне следовало бы унимать тебя после ночных кошмаров.
— Так что тебя тревожит?
— Не знаю. Обычно со мной это бывает перед ответственными деловыми встречами — своего рода выступлениями. — Я тронула кончиком пальца его нижнюю губу. — Последний кошмар у меня был как раз в ночь перед нашей первой встречей.
— Ты что, тогда очень волновалась?
— Бог ты мой! Волновалась ли я? Ты хоть представляешь, сколько страху ты на нас нагнал?
— Я? — даже опешил Джулиан. — Мне всегда казалось, я вполне себе приятный парень.
Я недоверчиво покачала головой и соскользнула с него, улегшись рядом.
— Джулиан, у тебя же репутация жестокого и неумолимого сквалыги — во всем, что касается бизнеса. Не в обиду будет сказано.
— Ничего себе… — выдохнул он, явно озадаченный. — И что, я до сих пор навеваю на тебя страшные сны?
— Не знаю. Может, и так. Не забывай, что есть еще и подсознание.
— То есть мне удалось убедить в свою пользу твое сознание, но где-то в подкорке ты до сих пор считаешь меня наглым прохвостом.
Я рассмеялась:
— Попридержи свои догадки. Тут я буду в роли анализатора, ладно? На самом-то деле ничего особенно страшного. — Я прищурилась, воспроизводя подробности сна. — Думаю, этот кошмар был очень похож на тот, что мучил меня в ночь перед той встречей. В точности мне не припомнить. Как будто я в панике пытаюсь кому-то что-то объяснить. Какому-то очень дорогому мне человеку. Может быть, тебе? И этот человек, этот мужчина медленно удаляется от меня прочь, так ничего и не поняв, и от этого меня охватывает просто парализующий страх.
— А что именно ты пытаешься объяснить?
— Не знаю, но что-то очень важное. Жизненно важное. Буквально вопрос жизни и смерти. — Тут я открыла глаза и увидела прямо перед собой в полутени напряженное, сосредоточенное лицо Джулиана. Я попыталась избавиться от холодящего ужаса, что с каждым моим словом все больше просачивался мне в сознание. — Мы как будто разговаривали с ним на разных языках. И чем больше я старалась донести до него мои слова, тем сильнее он от меня удалялся. Причудливый сон, правда?
Джулиан прижал к себе мою голову, подпер подбородком и стал гладить меня по волосам.
— Кейт, — хрипло произнес он, — моя Кейт…
— Не надо, — шепнула я в самую ямочку у него под горлом. — Ничего не значащий невротический бзик. И никак с тобой не связанный. Я полностью доверяю тебе.
Довольно долго Джулиан ничего не говорил, лишь продолжал ласково гладить мои волосы, долгими размеренными движениями водя ладонью от макушки до самых кончиков, расправляя их по плечам и спине. Я расслабленно прикрыла веки, блаженствуя в этих приятно-щекочущих ощущениях. Спустя некоторое время тишину разорвал раздавшийся надо мной голос Джулиана:
— Я никогда не удалюсь от тебя, Кейт. Никогда не обману твоих надежд, — с какой-то даже яростью произнес он, как будто пытаясь убедить самого себя.
— Я знаю, — отозвалась я, скорее чтобы успокоить его, чем себя, и с наслаждением вытянулась, прижавшись к его крепкому рослому телу. — Ты слишком взыскателен к себе.
Я непроизвольно зевнула. На меня вновь, несмотря на непреходящее, прилипчивое беспокойство, стала накатывать дремота.
— Разве?
— Даже, пожалуй, чересчур. — Пристроив руку ему на грудь, я закрыла глаза. — Знаешь, я не хочу, чтобы ты стал совершенством. Мне нужно, чтобы ты просто был собой, таким как есть… Чтобы ты… — сознание уже стало потихоньку уплывать в край грез, — …всегда был моим.
Джулиан издал какой-то неясный звук — то ли смешок, то ли тихий стон.
— Я твой навеки, родная, — произнес он мне на ухо. — А теперь засыпай. Тебя больше не потревожат кошмары. Тебе больше нечего бояться, я с тобой.