- Это тоже нужно уметь красиво описать. В общем, ты не отвертишься. Ты дашь мне почитать!
- Йорис, я…
- Я ж не спрашивала, я ж факт констатировала, что ты ерепенишься? - перебила его Йорис. - Как ты не понимаешь, что мне по-настоящему интересно!
- Я не хочу, чтоб ты читала только потому, что я твой брат. Мне нужна твоя честная оценка. И даже если все плохо, скажи мне потом это честно, глядя в глаза. Без вранья. Обещаешь? Ты все-таки будешь моим первым читателем и должна понимать, как мне важна будет твоя оценка.
- Разумеется, - закивала Йорис. - Даже не переживай на этот счет. Написал ерунду – и я сама помогу тебе ее сжечь, чтоб другие твое позорище не увидели. Но если мне понравится, то после своей свадьбы я помогу тебе с открытием издательства.
- Серьезно? – удивился Бьодон.
- Серьезно! Только даже если первые твои три рассказа мне не понравятся, это не значит, что ты должен забить на свое увлечение. Может, они и не понравятся мне, но я могу быть просто не твоей аудиторией. Ходи на вечера писателей, запишись на какие-нибудь курсы, кружки, не знаю, что там еще есть. В общем, найди тех, кто интересуется писательством, так же как и ты.
- А если отец узнает?
- И что? Из завещания он тебя уже вычеркнул. Что он тебе еще сделать может? Ты полностью обеспечиваешь себя сам. Зарплата велика, на жизнь в столице хватает. Отнять у тебя работу? Пф, она тебе и не нужна собственно. Лишь отвлекает от любимого занятия. Если что – поживешь у меня, пока великим писателем не станешь.
- А ты, еще не читая уже прям, веришь в мой успех? – с теплотой улыбнулся Бьодон.
- Если ты захочешь, то всего добьешься, - деловито заявила Йорис. - Хоть по бабам меньше бегать будешь! И да, в мой дом шлюх не водить!
- Потерплю, и пока великим писателем не стану поработаю еще врачом, так уж и быть. Король с королевой мало болеют, времени свободного предостаточно! – широко улыбался Бьодон, а Йорис улыбалась ему в ответ.
Какой же все-таки ее братишка плут, таких еще поискать!
- Прости, что обидел тебя, - вдруг серьезно произнес он. - Меньше всего на свете мне бы хотелось, чтоб ты думала, что я стремлюсь как-то использовать тебя или обидеть. Ни в коем случае, Йори. А теперь, когда ты и секрет мой знаешь, врать тебе у меня повода нет.
- И ты прости, - расчувствовалась Йорис. - Я должна была понять, что твое поведение всего лишь защитная реакция. Я не должна была тебе так грубить.
- Я сам поставил тебя в такое положение. И за утро сегодняшнее особенно прости. Я не переживу, если ты откажешься от семьи. Ты же наша малышка, мы все тебя так любим. А быть причиной твоего ухода – я и вовсе никогда себе такого не прощу.
- Я тебя тоже очень люблю, Бьодон, - прослезилась Йорис, а брат, подсев ближе, крепко ее обнял.
Как же хорошо, что они поговорили. Пропасти как не бывало! Йорис как будто, наконец, увидела своего брата, настоящего! И такой брат ей нравился гораздо больше. Да и вероломство внутри нее, подкинуло дельную мысль, что свое издательство – это интересный вклад средств. Когда-нибудь она напишет учебник по распределению ядов и правильному использованию противоядия. И зачем потом свой труд нести в чужое издательство, когда у брата будет свое? Свою коварную мысль она и вслух высказала, а Бьодон довольно промурлыкал:
- Отличная идея. С большим удовольствием напечатаю твою книгу!
- Да! - восторженно поддакнула Йорис.
***
Мавен чувствовала, что хозяюшка ей голову дурит с пледами, но осознала это окончательно только, когда вернулась в особняк и не нашла нужное в указанном месте. Возвращаться обратно уже не было смысла, наверняка в домик уже приехал сихит Шейн и сладкая парочка отлично проводит время. Свечку держать над ними Мавен точно не спешила.
Однако сердечко защитницы екнуло, когда непогода разыгралась не на шутку. Стоя у окна, она увидела, как ломаются по помолам вековые деревья и валятся в саду на ухоженные клумбы. Это уже не какой-то дождик! Это ураган! А домик выглядел довольно хлипким. Вдруг не выдержит? А если на него деревья упадут? Чем помочь Мавен может? Уже как бы и нечем. Но от того, что бросила свою хозяйку она не находила себе места. Ее провели как дурочку молодую, а теперь сиди в тепле и волнуйся за наивную девчонку, брошенную на холоде.