- Мы пережили серьезную беду! Чума ходила по нашим землям! Мы потеряли треть крестьян и знати со всех наших земель! У гробовщиков было больше работы, чем у нас, медиков. И только поэтому я отозвал своих лекарей из королевского войска.
- Тем самым добавив гробовщикам работы. Только уже не от чумы, а от полученных ран в бою. А ведь речь идет о молодых парнях, которые могли бы вернуться домой живыми, а из-за вас жены, дети и родители встречали лишь холодные трупы.
- Нечего было начинать эту войну! Не я отправлял короля Бернарда в Нагорье!
- А смерть короля Винсента вас никаким образом не задела?!
Талос смолк. Король Винсент был его лучшим другом. Когда-то именно Талос Огненная Грива был его личным лекарем, и мог даже стать Голосом Короля, да сам отказался от такого высокого титула, когда родилась долгожданная девочка в семье, где уже было шесть сыновей. Талос посвятил всего себя семье, и тогда он был совсем другим человеком, а сейчас Шейн попросту не узнавал его.
- При всем уважении, - тихо проговорил Талос, - однако нет никаких доказательств, что короля Винсента убили азгинцы.
- Его убили сосулькой, которую умеют создавать только азгинцы. Чем это не доказательство? - серьезно спросил Шейн.
- Была зима. В том году осени почти не было, уже в августе снега намело чуть ли не по колено. И такая погода продержалась до апреля. И никто не знает, откуда была та сосулька. Оторвана с перила балкона, к примеру, или же, в самом деле, создана кем-то? Да и... Знаете ли, если уж на то пошло, как по мне, магия азгинцев не такая, чтоб уж слишком сложная. Главное, чтоб стихия воды подчинялась. А она подчиняется даже мне, огненному магу от природы.
- Но король Винсент мешал только азгинцам, - упирался Шейн. - Нет у короны других врагов, кроме них.
- Ну... Тут мне сказать нечего, - ответил Талос. - Король Винсент был добр и справедлив. Народ его обожал, семья боготворила. Он действительно был прекрасным мужчиной, и даже я, зная его чуть ли с детского возраста, не сумею вспомнить ни одного его врага, кроме азгинцев. И все же... Вдруг вы что-то упустили, советник? Вы, как следует, за дворцом последили б, а вот уже потом бросались бы обвинениями.
- А вы почему так уверены что не азгинцы?
- Да просто... - Талос явно не хотел говорить, но все же сознался, - чуму мы не сами пережили. Нам помогли азгинцы.
- Ясно, - нахмурился Шейн. - Спасибо за честность, но тогда объясните, зачем они после этого отправили к вам фальшивых циркачей? Таким же трюком разгромили наш лагерь. И все те люди, что везли порох в ваш дом, стреляли сосульками. И если азгинцы такие ваши друзья хорошие, то что это было?
- Я написал другу в Нагорье о случившимся, - снова не соврал Талос. - Жду ответ. Но я почти уверен, что в ответе будет написано «мы не причем». И я ему поверю, потому нет нужды убивать тех, кому только что помог. И самое главное, это моя личная догадка, но, по-моему, убить хотели не меня или мою семью, а короля и возможно вас. И это еще одна причина для моего отказа вам. Рядом с вами моей дочери всегда будет угрожать опасность. И это достойная причина для отказа.
- Нет, потому что на меня ни разу никаких покушений не было. И все ваши догадки притянуты за уши. А вот где больше Йорис угрожает опасность это надо еще посмотреть. Вы только что разбили ее подарок, и запрещаете поздравить ее с днем рожденья. Любящие отцы так себя не ведут. Я же наоборот считаю, что спасаю Йорис от угнетения в родном доме.
- Вы ничего не знаете и не можете меня судить! И вообще вас всё это не касается! Научитесь сначала разбираться в проблеме, а вот уже потом судить и обвинять! И мой отказ прост – вы не нравитесь мне как человек. Я не считаю вас достойным своей дочери.
- Однако вы не возразили в прошлый мой визит. Я заявил о своем желании жениться на вашей дочери, и вы дали добро!
- Вы шли на войну. Не хотелось вас обижать перед таким событием. И вернетесь вы с поля боя или нет – этого я заранее знать мог. А знал бы что вернетесь, то отказал бы!
- Ну а теперь ваши возражения не имеют никакого веса! Так-то! Достойной причины у вас для отказа нет, а если пойдете к королю Бернарду и повторите перед ним весь этот концерт, то он сочтет вас предателем. И вы же знаете, как мы поступаем с такими, как вы, а?