- Я все это прекрасно понимаю, но зачем девочку заставлять выходить замуж за человека, который ей не нравится? Вы только посмотрите на него и на нее? Он для нее стар, и это только как минимум! Он же...
- Попридержите свой язык! - рявкнул Бернард. - Я не потерплю подобных разговоров! Не хотели этого брака изначально? Так нужно было сказать об этом три года назад! А сейчас я и слушать не желаю. Как минимум, потому что теперь меня мучает вопрос: а кто ж достоин вашей дочери, а? Кто-то из азгинцев, которых вы так любите и восхищаетесь, а? С ними породниться хотите? Я правильно понимаю ваше недовольство сихитом Кьюмесом?
- Нет, что вы... У меня и в мыслях не было!..
- Докажите! - потребовал Бернард.
- Что доказать?.. - растерялся граф.
- Свою преданность мне!
- Вы не отец... - вздохнул граф Талос. - Вам меня не понять.
И ушел. И его последние слова задели больше, чем любые другие.
«Не отец... - фыркнул Бернард. - А как мне стать отцом, если моя жена шлюха?!»
В его комнате гостиницы, где они все были вынуждены поселиться из-за истеричной молодой мит, вдруг появился Шейн. Выглядел он раздосадовано, и почему Бернард понял лишь по его лицу:
- Подслушивать не хорошо.
- Я ж не виноват, что наши комнаты рядом, а вы с графом громко говорили, - ответил он на это.
- Ну да... Извините.
- Вам не за что извиняться.
- Нет, есть. Если бы не я, вы б не были так унижены. Правда, Шейн, простите, что настаивал на этой женитьбе. Это все моя вина. Из-за меня вы подвергаетесь такому унижению, и мне очень жаль. Знаете, раз есть шанс отказаться, то...
- Нет, нет, нет, - засмеялся Шейн. - Девчонка поплывет со мной.
- Вы отдаете себе отчет? - усомнился Бернард в адекватности своего советника.
- Отдаю. А вот она не очень, да. Переигрывает девочка. Ну... Сама потом расхлебывать будет.
- Переигрывает? - удивился Бернард.
- Да, да, это все игра, - заявил советник и рассказал такое, на что Бернард просто не знал как реагировать.
Оказывается, мит Йорис влюблена в его советника, но иначе сейчас вести себя не может – прояви она хоть какую-то радость от всего происходящего и ее просто запрут дома. Отец ее угнетает, разбивает ее подарки, ущемляет ее права. Но почему? Бернард этого понять не мог, а что самое главное: не клеилось у него все это в голове. Девчонка вон и сама заперлась, забастовку объявила, а зачем? Села бы на кораблик да уплыла. Что за цирк?
- Шейн, а вам действительно надо все эти разборки?
- Да.
- А зачем?
- Давно так не смеялся, - пожал плечами Шейн.
- Но все это как-то... Позовите, пожалуйста, сита Бьодона. Я что-то никак не пойму кое-что. Вам, вижу, все равно, вы цирком наслаждаетесь, но у меня на это времени нет. Я хочу как можно быстрее оказаться дома.
- Понимаю. И, разумеется, и мне не все равно, но кроме как ждать развязки мне ничего не остается. Поговорить с Бьодоном - хорошая идея. Меня он избегал все это время, но от ваших вопросов не увернется.
Доктора нашли не сразу, и молодой мужчина вел себя странно, как будто сторонится советника, а на вопросы Бернарда ответил с удивлением:
- Я думал, вы понимаете все сами, - сказал Бьодон Шейну.
- Я? Сам? - переспросил советник. – Я, знаете ли, может и менталист, но читать чужие мысли запрещено законом. И я его не нарушаю.
- Объясните, - потребовал Бернард у доктора. - Что происходит? Зачем ваша сестра себя вот так ведет? Разве она не понимает, что ей необходимо сесть на корабль вместе с нами и уплыть?
- Йорис не объявляла никаких забастовок, ее взаперти держит отец и требует, чтобы она съела хоть что-нибудь, а в еду и питье он ей сонного зелья подсыпает. Отец хочет сделать вид, будто на почве нервного срыва она серьезно заболела. Йорис лишь подыгрывает ему, мол, я и сама не хочу никуда ехать, чтоб отравы в еде хоть чуточку меньше получать. Но поверьте, если б я не передавал ей по ночам еду, она б уже загнулась, - вздохнул Бьодон.