- Так под ее ж чутким руководством нам на стол яд подали. Разумеется, у меня есть к ней вопросы!
- Ты ей охрану предоставил.
- Так на тебя ж нападение было, а она одна чуть справилась! Я ж не ей лично охрану добавил, а для тебя усилил!
Ньюнис запнулась от его ответа, растерялась. Но помолчала недолго.
- Она служит мне со дня нашей свадьбы и все это время каждый день она говорила мне совсем другое, - серьезно сказала Ньюнис.
- Что она говорила?.. - растерялся Бернард.
- А сам как думаешь? Даже письмами от тебя с поля боя хвасталась.
- Какие еще письма? Я никому ничего не писал!
- Да найди ты уже в себе мужество сознаться! Не так унизительно твое пренебрежение ко мне, чем твои жалкие попытки врать! Да сколько можно, Бернард?! За что ты так со мной?! Что я тебе сделала?!
- Я не изменял тебе! - рявкнул Бернард. - Никогда! Ни с кем! Я слишком серьезно отношусь к брачным узам! И никогда не пошел бы и не пойду на такой грех, Ньюнис! Не знаю, как у вас на развратном острове Листа, а у нас на севере это очень серьезный грех! И я его не совершал!
- Мало тебе меня унижать, надо еще и родину мою зацепить?! Остров Листа придерживается тех же порядков, что и север!
- Ой, вот только не надо мне сказки рассказывать! Если б это было так, ты хранила б невинность до свадьбы, но нет! Женился я, не поймешь, на ком!
- Из уважения к тебе, Бернард, я никогда не лезла в твое прошлое, - резко отчеканила Ньюнис.
Она не всхлипывала, но слезы ее души. То тихо говорила, то срывалась на крик.
- Однако раз тебе такое понятие, как элементарный такт – чуждо, то слушай! Я должна была выйти замуж за самого прекрасного мужчину на свете – за сына советника моего отца. Мой отец пусть ничего точно не подтверждал, но вел себя так словно и не запрещал нам готовиться к свадьбе. И я готовилась. Мы готовились. Дэнни и я... Мы... Мы так были счастливы!.. А потом приехал ты и твой отец. И все разрушили! Оказалось, что свадьба готовилась наша с тобой, а не моя с Дэнни, а нам никто не сказал! Никто!.. И Дэнни... - она запнулась, но с болью в голосе продолжила говорить, уняв дрожь. - Он всегда был слишком эмоциональным, ранимым, очень близко все принимал к сердцу... И узнав, что я чужая невеста, он... Он не выдержал. Просто упал, потерял сознание и не сумел больше глаз открыть... Только в тот день я узнала, что, оказывается, у него было больное сердце. Он всегда делал вид, что здоров, а мой отец знал... Знал и только поэтому врал мне. Он не мог позволить мне выйти замуж за больного мужчину. Не хотел, чтобы я осталась вдовой. А тут еще ты и твой отец предложение сделали, от которого не отказываются. Меня никто не спрашивал, просто отдали в чужую страну!.. В день нашей свадьбы по Дэнни было девять дней, а я его даже помянуть не могла. Должна была строить радостный вид, как и подобает молодой невесте. И уж если в тот день была резка с тобой, то имела я на это право, ясно?!
- Я же не знал всего этого... - сокрушенно пробормотал Бернард.
- Да, не знал. И сделал свои выводы. Даже не удосужившись поговорить со мной хоть раз по-человечески! Когда Шейн сказал, что тебя отравили, я как дура испугалась, распереживалась... А сейчас понимаю, насколько тебе плевать на любые мои чувства. Я не дура, ясно? Я знаю, что ты ищешь законный способ для нашего развода. И знаешь... Я так устала, что мне уже тоже абсолютно плевать. Делай, что хочешь... Я тебе даже помогу. Ты спрашивал, почему я не ела ничего в тот вечер? Так у тебя с внимательностью проблемы, милый мой супруг. Я вообще не ем... Аппетита у меня нет. И не помню уже, когда был в последний раз. Позволяла себе разве что пару бокалов вина. Но теперь и от него отказалась. Как загнусь, слуги тебе доложат повод для радости, а то сам, боюсь, не заметишь.
- Ньюнис... - попытался он что-то сказать, но беда - он так растерян, что мысль сформулировать правильно не смог. Замолчал.
А она ждать не стала. Ушла.
Бернард не пошел за женой. Его тронуло каждое ее слово, но при всем этом... Что за выдумки про Софию? Бернард впервые услышал от жены подобные обвинения, и это просто... У него слов нет! А самое главное и печальное: чувство безразличия к собственной жене не пропало. Да его тронули ее слова, жаль ее во многом, очень жаль. И, может, он и верит где-то в глубине души, что это не она его отравила, но при всем этом Ньюнис вызывала в нем разве что жалость... А на жалости брак не построить. Да и давно Бернард для себя решил, что Ньюнис не тот человек, с которым ему бы хотелось что-то строить. Своего ребенка он точно никогда не выдаст замуж или не женит по приказу. Это худшая основа для создания семьи, и Бернард очень любил своего отца, но этого поступка так и не сумел ему простить.