- Значит, вам во многом повезло с хозяйкой.
- Да, определенно повезло, - широко улыбнулась Мавен.
- И завтрак вы ей подаете, потому что она приказала или это ваша идея?
- Мит Йорис просит меня ее разбудить. Но я знаю, что если сразу не принесу ей завтрак, то до самого обеда моя госпожа о еде и не вспомнит. Да мне и не сложно. Что такого-то?
- Ничего, просто интересуюсь... А правда, что защитницы знают рецепты каких-нибудь лекарств? В случае если с Йорис что-то случится, вы сможете оказать ей любую помощь?
- Да, любую. Ну... Если только не надо делать какие-то операции, а так медицине я обучена, да.
- Имеется в виду первая помощь, да?
- Да, именно. Ничего серьезного, только первая помощь. Так же я обучена роды принимать, но честно скажу, что такого делать мне еще не приходилось. Но в случае чего помочь доктору как акушерка могу.
- Игм... А яды готовить умеете? Этому в ордене учат?
- Нет. Ничего подобного. Никого из нас не учат вредить. Мы защитницы, а не... Сами подумайте, как умение изготовить яд поможет защитить хозяйку?
- Вот и мне интересно... Нашел я один дневник, с вензелем вашего ордена. В нем описаны рецепты не только лекарств, но и ядов. И дневник принадлежит вашей коллеге.
- Эм... Это же еще не значит, что подобному учат в Ордене. Не знаю, зачем моей сестре понадобились такие знания, но абсолютно точно ее не учили этому в ордене, - уверенно заявила Мавен.
«А вот и первый звоночек, который не давал мне покоя», - хмыкнул сам себе Шейн.
- И вам, и вашим сестрам запрещено иметь собственную семью. Скажите честно, подобное ущемление расстраивает?
- Если вы хотите поговорить о Люциусе, то...
- Нет, - покачал головой Шейн. - Он здесь не причем. И речь не о вас лично, а об ордене в целом. Я хочу понять его правила и запреты. И я не понимаю, зачем запрещать личные отношения.
- Это для того, чтобы защитница не отвлекалась. Нас как женщин нет. Мы есть тени своих хозяек. Их желания - наши желания. А если мы будем отвлекаться на себя, то у нас не будет времени на работу.
- И все с этим согласны?
- Не были б согласны, не уходили б служить в орден добровольно.
- По статистике семь защитниц из десяти это осужденные преступницы, выбравшие в качестве наказания служение другим. И разве такие женщины согласны со всеми правилами?
- Служить кому-то лучше, чем смертная казнь. Им не просто, но они справляются, как и добровольцы.
- И все действительно легко переносят лишения и запреты? Никто бы не хотел послаблений?
- Любое послабление сломает вековой устой ордена. Порядок есть порядок. Не для чего менять что-либо. Так скажет любая защитница.
- Ну а что делать, если чувствам поддашься? Вот увидела одна из вас мужа своей госпожи и влюбилась. Чувства стали важнее правил. И что тогда?
- Такого не бывает, - растерялась Мавен.
- Почему не бывает? Вы же обычные женщины, не каменные. Так же подвластны эмоциям, как и все мы. И что тогда? Как должна по правилам повести себя защитница и что будет, если она не подчинится правилам?
- Если чувства одолевают, значит, надо написать об этом в орден и сознаться в своей слабости. Тогда отзовут обратно в орден, нужно будет пройти путь очищения от греховных мыслей. Госпоже подберут другую защитницу, а прежняя на свое место уже никогда не вернется.
- Иными словами сознаться в своих слабостях, значит, навлечь на себя проблемы?
- Разумеется.
- И лишь бы их избежать сдавать саму себя никто, разумеется, не станет, верно?
- Чтобы не посрамить свое имя и честь ордена, любая из нас поступит именно так. В случае если что-то случится, и репутация ордена пострадает, виновница приговаривается к отсидке в темнице от пяти лет. А если преступление слишком серьезно, то ее казнят. Это уже решает орден и ПСООП города, в котором было совершено преступление, имеется в виду, если проступок повлек за собой серьезные последствия для безопасности госпожи... А что касается вашего вопроса, то путь очищения - если созналась сама. А если поймали с поличным - пять лет заточения.
- Слишком сурово, - поразился Шейн.
- За то действенно. Одна мысль о наказании заранее пресекает любые греховные желания.