- За него я пока не брался, но все будет у вас в ближайшее время, - натянуто улыбнулся Мэнкорт.
- Жду к утру, - заявил Бернард. - Еще что-нибудь у вас есть доложить? Или это все?
- У меня все, - ответил Стамброд. - Я могу идти выполнять ваш приказ?
- Ну как же? Посидите, послушайте других. Если у вас хватало времени выполнять чужие задачи, то со своими делами быстро справитесь. А вдруг что-то важное кто-то скажет, а вы не в курсе останетесь, нехорошо ведь получится, - с самой вежливой улыбкой ответил ему Бернард, а Шейн подумал:
«Да уж... Зацепил его Мэнни, зацепил... Хотя Мэнкорт сам виноват. Это ж еще придумать надо было ляпнуть королю «Пойду к жене вашей на собрание схожу, а то чего это я буду дела с вами обсуждать, с женушкой вашей поинтереснее!» Ой, дурак...» - Шейн перевел взгляд на короля и хмыкнул вновь.
Интересно стало: молодым мужчиной движет обида за то, что его статус короля не признают, или потому что жену приревновал? Шейну хотелось бы второе - это как минимум хоть какое-то чувство к родной жене. Но иллюзий советник не питал, понимал, что Бернард рассержен из-за того, что советники слишком привыкли к правлению его жены. После смерти короля Винсента Бернард ведь сразу же уехал в Нагорье, он не правил, не успел показать себя, да и вернулся с проигрышем. Понятное дело, что заслужить уважение среди советников ему будет не просто. Но молодой король, похоже, думал, что уважение и признание он получит по умолчанию.
Увы... Это так не работает. Как минимум не со всеми.
За сегодняшнее собрание Шейн не один раз словил на себе взгляд короля. И чем дольше проходило времени, тем чаще на него косился Бернард. В какой-то момент казалось уже, что на него смотрит не только король, но и все советники. Будто все они знают, какое дело он расследует, и кого должен в этом обвинить. И ждут. Ждут, когда это случится. И как будто кто-то ждет с нетерпением, а кто-то с опаской. Или Шейну просто казалось уже, что на него все смотрят?
«Ну и расшатались же у меня нервишки...» - пытался он себя успокоить, когда и на этом собрании, и на следующем, и через неделю, ситуация повторялась, а ответное письмо из ордена так медленно к нему шло. В какой-то момент Голос Короля боялся, что Бернард не выдержит и сам сделает так необходимое объявление.
И вот... Спустя еще долгие полторы недели к нему в кабинет постучался гончий почтового ящера.
- Вам нельзя без спроса! – ругал его Квентин. - Всю почту вы должны отдать мне!
- Мое послание советник должен получить лично в руки, - требовал гончий.
- Я вас не пущу. Мало ли какое у вас там послание. Я должен все проверить! Это моя работа, в конце концов. Дайте сюда конверт!
- Нет. Не дам.
- Стража!
- Не надо никакой стражи, - выскочил Шейн из кабинета и, уставившись на посыльного, спросил: - Вы из ордена?
- Да. Вот, - мгновенно худющий паренек, как и все гончие, передал ему увесистый конверт. - Мне велено подождать ваш ответ.
- Можете смело сегодня отдыхать, а завтра приходите за ответом. Квентин пропустишь гончего без лишних вопросов.
- Да, сихит Шейн, - тактично опустил секретарь голову.
Письмо слишком увесистое. Шейн и сам не знал, какого ответа ждал, но точно не такое тяжелое. Что же орден ему прислал?
Оказалось - много чего. Личное дело Софии, вся ее биография, и даже какие-то ее личные записи, и все это только для того, чтобы доказать: не была София королевской любовницей. Не могла она придать орден, их правила и порядки, и прощальное письмо, как и рецепты лекарств и ядов в дневник с ярлыком ордена писала не она. Почерк не тот – настаивала настоятельница ордена.
И все же Шейн сравнивал все возможные документы и записи, сделанные Софией и везде – это один и тот же почерк: не изящные закорючки, а обычные печатные буквы, аккуратные, словно под линеечку, но печатные, как в книжках. Такой почерк не сложно подделать, но кому и зачем это надо? Кому и зачем подкидывать фальшивое прощальное письмо самоубийцы?
Только один вариант: это не было самоубийством. И наверняка псооповец Боб Камрон мог по свежим следам это понять и найти убийцу да при повторном осмотре места преступления он нашел письмо, которого сразу не видел. А почему не видел? Да потому что не было его там.
Но кто убил Софию? И зачем? Первая подозреваемая Ньюнис. Но ей этого не сделать. Софию и не каждый мужчина бы победил, куда уж там утонченной королеве. И все же София готовила йогурт, которым отравился король. Этот факт забывать нельзя. И определенно точно София сама написала «королева Н» своей же кровью. Зачем? Что она хотела этим сказать?