- Ну и каким был день? Удиви меня, - надменно скривилась Лаурита.
- Просыпалась рано и ещё до рассвета я помогала в местном соборе с уборкой. За это мне раз в неделю платили семь ситионов или один хрон, и каждый день давали два куска хлеба и кувшин молока. После с утра до полудня я проводила время на улицах, попрошайничала с другими нищими. Несколько раз в неделю работала натурщицей в местном богемном доме, и получала за каждый день по два хрона. Ещё по вечерам работала в ближайшем к дому салуне, разносила гостям напитки и еду. Деньгами мне за эту работу не платили, но всегда можно было хорошо поужинать и взять еды с собой для отца. Трактирщик мне не платил нарочно, потому что все время приговаривал «Зачем я буду платить своей будущей жене!». Он был славным, с ним я лишилась невинности, и не жалела. Скорее всего, если б не орден, за него замуж бы и вышла. Папа не хотел, чтоб я выходила за него, потому что считал разницу в возрасте слишком большой, но меня это не смущало. Ещё папа говорил, что Тайхэ достаточно богат, а я нищенка, и однажды Тайхэ обязательно будет меня этим попрекать. И ко всем плюсам Тайхэ - это было его минусом. Я понимала, что папа был прав. И прежде чем выходить замуж за Тайхэ я хотела хорошо заработать, чтоб мы с ним были наравне. Не знаю, удалось бы мне это на улице или нет. Не знаю, стала бы я женой Тайхэ или нет. Не знаю, какой была б моя судьба, если б не орден, но даже если рассмотреть самый худший вариант и я б стала шлюхой, то знаете, Лаурита, на вид может судьба и не достойная, но это не значит, что другие так не живут, и это не значит, что они несчастны. У них есть гордость, есть свобода, и есть самое важное - семья. Им не запрещают выходить замуж, не запрещают иметь детей. Да они нищие, но приходя домой, они видят родные лица. А у нас с вами даже дома своего нет... У нас с вами вообще ничего нет.
- У нас есть орден.
- И что? Когда нужна поддержка, чем поможет орден? Ничем. И я мечтаю о собственном доме, семье и детях, не потому что моя жизнь из-за ордена сытая, как вы выразились. Я мечтаю о простом женском счастье, потому что я такая. Это моя суть. С самого детства я просто мечтала о ребенке, о маленькой девочке, которой заплетала бы косички и выбирала бы какой бантик к её платью подходит лучше. Вот предел моих мечтаний! Никаких амбиций по достижению чего-то там, никакого героизма, и прочей ереси. Просто ребёночек. Просто маленькая девочка. Просто косички. И все. А меня этого лишили. Такого простого - обманом украли. Почему? За что? Для чего? Просто потому что кто-то, не я, а кто-то решил, что знает лучше, что мне нужно. И это, по-вашему, справедливо? По-вашему, выходит, я должна благоговеть от ордена? Почему? Объясните мне, почему?
Ньюнис внимательно следила за Лауритой. Слова Мейли Лан её без сомнения тронули, но что она скажет? Как ответит? На что ещё пойдёт, лишь бы попытаться добиться своего. Лаурита как застывшая смотрела на Мейли Лан, о чем-то думала, но молчала. И по итогу ничего и не захотела сказать. Развернулась и прошла к своему месту. Тяжело опустилась на стул, всем видом давая понять, что говорить больше не будет. Ньюнис хотела бы возликовать, но что-то мешало. Было в Лаурите что-то такое, что ликовать с победой над ней мешало.
- Думаю, - холодно проговорил Ло Юн, - самое время дать высказаться послам. Если кто-то хочет выразить согласие, как я, с международным пактом против ордена, то сейчас самое время об этом сказать. Если кому-то из вас есть что-то добавить, мы внимательно слушаем. Начнём по порядку.
Первым от Ло Юна сидел посол из Огненногорья. И сначала мужчина скосился на Йорис, после на Лауриту, на Мейли Лан. Подумал немного и сказал:
- Я записал все, что счёл нужным из фактов по этому слушанью. Я составлю отчёт, копию которого и власть Долинного Простора, и орден получит в ближайшем будущем. Оригинал отчёта отправлю главе Огненногорья, но какой будет ответ - я знать заранее не могу. Но я отражу в своём отчёте, что меня лично судьба мит Мейли Лан тронула. Я ей верю. Но это все, что я могу сказать от себя лично. Итоговое решение принимаю не я.
- Благодарим вас за честность, - сказал Ло Юн.
Подобный ответ был ещё у пятерых послов из других стран. Некоторые выразили склонность верить Лаурите, но не в том, что Мейли Лан сама могла убить своего отца, а в том, что её жизнь без ордена не была б такой богатой, как сейчас. Все-таки тех денег, которые зарабатывала юная Мейли Лан не могло хватать на нормальную жизнь, и ей никогда не заработать столько, чтоб стать ровней хотя бы трактирщику. Поимели б, пока не надоела и выбросили б на улицу - вот её судьба, на их мнение.