Ньюнис злилась. Она понятия не имела, как ей правильно нужно реагировать на все слова подруги. У неё нет сомнений, что Катарина её подруга, но понимание Ньюнис на исходе. Перечеркнуть дружбу и избавиться от соперницы будет сложнее теперь, когда они подружились, спелись, и отлично проводят время вместе, но если Ньюнис доведут до ручки снова, то... А Катарина не понимает, что доводит.
Не понимает. Не видит этого за своей наивностью.
- Почему ты его так любишь? Почему? За что? – серьезно бросила она.
- Такие вопросы очень сложные... - потупилась Катарина.
- Это верно. Но Бернард задавал мне такие вопросы не один раз. И я нашла в себе ответ. А ты? Если он вдруг спросит, что ты ответишь?
- Ну... - растерялась Катарина и совершенно бестолково выдала: - у него глаза красивые... И волосы... Он такой весь... Красивый... И на солнышке когда освещен, такой волшебный... Светится словно...
Ньюнис с трудом сдержала снисходительный смех, но до неё дошло, что влюблённость Катарины это не страсть влюблённой женщины, которая без оглядки разденется перед желанным мужчиной и вновь, и вновь несмотря ни на что будет ему себя предлагать, а детская наивная влюблённость, которую просто нужно суметь пережевать и выплюнуть. На такое даже грешно сердиться.
- Ладно, - сказала она. - Я не сержусь на тебя за Бернарда, но вот за ложь с Генри... Не ври мне, ладно? Мы подружились из-за твоей честности, и я не хочу, чтоб мы ссорились из-за твоей лжи. Договорились?
- Игм... Я больше не буду, - закивала Катарина. - Обещаю. Поужинаем вместе?
- Конечно, - улыбнулась ей Ньюнис, откинувшись на спинку кресла. - Нам ещё весь вечер смаковать реакции Лауриты...
- О, да... Её лицо, когда Гу Рин над ней нависла, было просто нечто!
- Не, давай с самого начала! - захохотала Ньюнис. - Как она окосела, когда мы ей показали опись письма?!
- Точно, - хихикнула Катарина. - Но... Оказывается, Квентин любит кофе пить голышом на балконе своего дома, а балкон выходит...
Ньюнис узнала с подробностями очень щекотливую деталь, и вместе с Катариной смеялась над извращенными наклонностями своего секретаря в голос. Вот уж где неожиданность!..
***
«Вот же бестолочь, любимая», - душевно с теплотой подумал Люциус, заканчивая писать задания для первого урока по солойскому языку. Мавен обещала выучить это наречие в юности и вроде как сидела над учебниками, и надо же... Ничего не запомнила!
Хотя Люциус надеялся, что в этом сложном языке она хотя бы помнит как выглядят и чем отличаются местоимения от глаголов, и существительные от прилагательных. Это было бы уже хорошо, но если и это придётся объяснять, то... Он, конечно же, это сделает, куда ж деваться? Но материться на неё, причём не ругаться, а именно материться, будет долго. Потому что солойский язык для Люциуса роднее всех любых других, и она клялась его выучить. Она клялась!
Первый урок хотелось провести немедленно. Люци поставил себе цель заниматься с ней исключительно изучением солойского, никаких разговоров о личном, никаких приставаний, и уж тем более никаких соблазнений. Хочется просто быть рядом с ней и знать, что на её жизнь никто не покушается.
Возле двери её комнаты он как обычно поскребся, но дверь открывать она не спешила, а слегка сильнее толкнув дверь, Люци и вовсе обнаружил, что открыто. Всё внутри похолодело. Неужели опять светлячок?!
Люци резко открыл дверь и тут же увидел, что у открытого окна стоят двое: Мавен и ещё одна защитница. Они не заметили его вторжения, а Люци успел поймать дверь до того как она хлопнула о стену, и закрыл, точнее прикрыл её снова, как было. Важно послушать этот разговор, а не прерывать.
- Лаурита, - вздохнула Мавен, - я правда не могу остановить все это действо против ордена. Поверь, я уже устала всем повторять, что покидать его не хочу. Но это все равно, что улитке пытаться догнать ястреба, понимаешь? Они не слышат меня. Сихит Кьюмес вбил себе в голову, что просто обязан меня спасти, а все остальные как заведенные, повторяют за ним и приняли его эстафету. Поверь, я живу в кошмаре! Меня никто не слышит и не хочет понимать! Они все убеждены, что знают лучше меня, что мне нужно делать.
- А уехать? Ты можешь замениться?
- Не могу, - грустно вздохнула Мавен. - Я очень люблю свою подопечную. Да, она та ещё оторва, но моя же оторва, понимаешь? У Йорис сейчас очень тяжёлые времена, да, что я объясняю, сама знаешь, что сейчас в странах творится... И я не могу её бросить. Да и у меня приказ от Голоса Короля. Я не могу уезжать без его разрешения. Это, в конце концов, бросит очередную тень на орден. А этого нам не надо, верно?