Он приблизился, делая вид, что подарок хочет забрать, а она за спину его убрала. Ожидаемо. Это именно то, чего он и хотел. Именно это и позволило ему обнять ее без протестов за талию и прижать к себе. Тесно-тесно. Она заворожено смотрела на него, в его глаза, а он тонул в омуте ее карих глаз. Какая же она все-таки красивая девочка. Как он мог думать иначе? Ее большие глаза с ума его сводили...
Она облизала губы, не сводя с него взгляда, и это послужило приглашением. Он на верном пути. Нагнувшись, с жадностью впился ее рот. Губки у нее маленькие, как две полосочки, а сладкие. Ммм... И сначала показалось, а через мгновение, все же сообразил – Йорис отвечает на его поцелуи уверенно, жадно. Кто ее учил так хорошо целоваться, а? Неужели кто-то ее уже раскрепостил? Впрочем, Шейн в этом беды не видел. Жена-девственница – лишняя голове морока. Ему и нужна уверенная в себе раскрепощенная женщина, и Йорис так умело, так жадно, отвечая на каждый его поцелуй, все больше и больше соответствовала его требованиям.
- Ой... - вдруг в восхищении отстранился он от нее. Голова невесты - ее огненные кудри пылали настоящим огнем. И так необычно это выглядело, что он замер в восхищении.
- Нас не просто так называют огненными гривами, - улыбнулась она. - Не пугайтесь, мой огонь вас не укусит...
- А я и не против, - сунул он руку в ее пылающие огненные волосы и если настоящий огонь приносит боль и разрушение, то она... Она воплощение страсти и нежности в одном флаконе.
- Когда мы любим кого-то, - пояснила Йорис, - мы не контролируем свою пламенность... Это происходит само.
- Очень важное для меня открытие, - теребя пальцами ее огненные волосы, проговорил он.
Шейн не сумел бы передать, что сейчас испытывал. Ее огонь окутывал и дарил какое-то чувство, сродни похожее на благодать всего мира. Громкое выражение, не дает конкретики и объяснений, но это как будто все самые приятные и потрясающие хорошие чувства и эмоции, пережитые за всю жизнь, слились и объединились в одно, и он сейчас испытывал самую странную и прекрасную благодать... Которая стремилась завладеть его разумом и сердцем.
Йорис словно позволяя ему осознать и понять все происходящее, прильнула к его губам, позволяя его рукам поглубже пробраться в ее огненные волосы, и ласково поцеловала, уверенно постучалась своим язычком к нему, и он, разумеется, с жадностью ответил. Впился в нее, как будто именно эта наглая капризуля единственная женщина, которую ему хотелось целовать. В принципе, так оно и было...
Как вдруг... Совершенно неожиданно на них вылили, казалось, ведро холодной воды, и ее волосы вновь стали просто волосами, милыми рыжими кудряшками. И мокрые, вся она мокрая, и он тоже.
- Какого...? - только и успели они одновременно возмутиться.
***
Мавен переживала за скорую встречу с бывшим возлюбленным. Люциус наверняка уже добрался до Лучезара и наводит там свои порядки. Скоро и сюда примчится. Что ему говорить? Как все объяснить? И надо ли вообще? Страшно... Ей есть чего бояться.
От собственных переживаний она отвлеклась на свою молоденькую хозяйку. И где-то в глубине души ей ее даже жалко становилось. Казалось, что у Йори проблем больше, чем у нее самой. А Мавен всегда считала, что не найдется человек, который сумел бы ее переплюнуть в этом вопросе.
На душе кошки заскребли. Вот не проводила она Йори до самой комнаты, не проверила все ли в порядке, и вот как-то неспокойно. Не хорошо. Ее работа присматривать за хозяюшкой пока та в родной кроватке вечером не уснет, а Мавен что-то послушалась да ушла к себе, позабыв все на свете инструкции.
Отправилась к ней и не пожалела! Хозяюшка-то с ума сойти решила и от всех переживаний, и решила зажарить жениха заживо! Что сихит Шейн в принципе делал в комнате Йорис - Мавен мало беспокоило. Проблемой было то, что он просто здесь, а у ее хозяйки пылали волосы огнем! Волосы! Огнем!
На рефлексах Мавен метнулась за кувшином с питьевой водой и чуть не с разбегу вывернула все на обнимающуюся парочку.
Мавен понимала, что видела: они целовались, зажимались, Йори в руках держала какую-то коробочку, но вся эта романтическая идиллия меркла, так как во всем этом присутствовало бушующее пламя в волосах ее госпожи. Мавен твердо была уверена: она либо спасла жизнь своей хозяйки, либо ее жениху. Одно из двух, и особенно было неприятно, когда после героического спасения, Йорис обернулась и разозлено рыкнула: